Андрей Мелехов - Malaria: История военного переводчика, или Сон разума рождает чудовищ
— А как вы его узнали? — с удивлением спросил Лейтенант. — Вы что, еще в СССР знакомы были?
— Да, гм, — вдруг застеснялся комсомолист, — я еще студентом с товарищем подполковником познакомился!
— Он сильно выделялся среди однокурсников своим желанием помочь Родине! — подтвердил подполковник. — И в комитете комсомола работал, и информацию успевал поставлять! И стихи для рок-групп писал! Да не абы-какие — талантливые!
Комсомолист-литератор сконфуженно развел руками: мол, ну что поделаешь, стучал! Ведь все стучали!
— Так вот, — вернулся к основной теме разговора Голубоглазый, — когда стало понятно, что мы существовали, так сказать, в двух ипостасях, то, очнувшись, я попробовал узнать о том, что же делать, у своего непосредственного начальства! Но те и слыхом не слыхивали ни о каких опытах! Видимо, решение об эксперименте принималось на самом высоком уровне!
По-видимому, Голубоглазый, будучи профессиональным атеистом, все же имел в виду не Высшее Существо, а, скажем, небожителей из Политбюро. Вскоре эта догадка подтвердилась.
— Конечно, это я выяснил не сразу! Сами понимаете: приходилось работать очень деликатно — намеками и наводящими вопросами! А иначе — отстранение от работы, психиатры и ведомственный санаторий до конца дней!
Действительно, трудно было представить, что офицер КГБ смог бы самостоятельно покинуть кабинет начальства после доклада о своих бредовых похождениях в Древнем Риме.
— Но школа внешней разведки учит приспосабливаться к любым обстоятельствам! Чекист-разведчик способен и не на такое!
Эти слова прозвучали с особым подъемом. Голубоглазый даже поднялся и зашагал по прохладным мраморным плитам. Глядя на его мускулистый торс, крепкие икры и вдруг засверкавшие холодным пламенем глаза, можно было понять: да, этот дядька действительно способен на многое! Может быть, даже на все!
— Конечно, путь к непосредственному куратору проекта занял определенное время! Пришлось осторожно выяснять, кто из высшего руководства страны чаще других путешествовал в Италию по хозяйственным вопросам, кто отвечал за связи с местными прогрессивными движениями, кто курировал операции нашего ведомства по поддержке борцов за мир… Кто, наконец, в частном порядке увлекался коллекционированием античных раритетов!
— И даже, — опять вставил свои пять копеек Комсомолец, многозначительно улыбнувшись, — у кого были бисексуальные эпизоды! Это, между прочим, моя идея! Советский Союз — это вам не древнеримские аристократы! У нас ведь или бабники, или педерасты! А вот чтобы и так, и эдак — это уже редкость!
Тут Голубоглазый не выдержал и, стремительно приблизившись к говорливому стукачу, сказал ему на ухо нечто такое, после чего женственное лицо того смертельно побледнело — даже губы из пунцово-алых стали бледно-розовыми. Видимо, когда надо, Голубоглазый мог говорить не только тихим и вежливым тоном.
— В общем, путем дундукции… Извините, дедукции! Так вот, путем дедукции я идентифицировал человека, который мог ответить на мои вопросы! Впрочем, правильнее было бы сказать — группу людей, которых объединял пристальный интерес к данному периоду истории! Но простой идентификации оказалось мало! Ведь надо было получить доступ к куратору проекта и сделать это так, чтобы не привлечь внимание коллег из охраны!
— И как же вы решили эту проблему? — с искренним интересом спросил Лейтенант, примерно представлявший себе, как в СССР охраняли лучших представителей нации.
— Помог случай! Прознав о коллекционерских пристрастиях одного из упомянутых мною людей, я поступил очень просто! Так уж получилось, что по долгу службы здесь я являюсь одним из преторов — командиров гвардии его величества императора. Гвардия почти поголовно состоит из германцев — предков будущих жителей Германии. В том числе, кстати, и Германии Восточной! С другой стороны, мне — как офицеру КГБ — волею судьбы приходится выполнять свои обязанности в этой братской социалистической стране. Я не сразу, но все же додумался до одной простой вещи: ведь какой-либо предмет можно закопать в землю в конкретном месте и потом извлечь из хранилища спустя две тысячи лет — уже в двадцатом веке! Остальное было делом техники: отпущенный домой в отпуск центурион-германец делал «закладку» с произведением искусства или набором монет, а я извлекал клад в нашем времени, переправляя потом диппочтой напрямую заинтересованному лицу. Пришлось лишь убедить непосредственное начальство в ГДР не делиться лаврами с московскими генералами, а угождать напрямую! Естественно, сведущий коллекционер уже после второй поставки понял, что так везти не может даже КГБ, и пригласил удачливого агента — то есть меня — на собеседование.
— Правда, гениально? — восхитился Комсомолец, уже отошедший от недавнего внушения Голубоглазого.
Сам чекист-комбинатор, разволновавшись от описания своих успехов, подошел к столику и прямо из кувшина махнул холодного пива.
— В Германии и полюбил! — прокомментировал он, заметив взгляд Лейтенанта и утирая тонкие губы. — И заметьте, все это пришлось делать параллельно с выполнением моих каждодневных и далеко не простых обязанностей! Я, как понимаете, не старший инженер и не младший научный сотрудник! На кроссворды времени нет!
— И что же приказала Родина? — взял быка за рога наш юный герой, обрадовавшись, что в его гладиаторских страстях вдруг найдутся рациональный смысл и даже некая патриотическая составляющая.
— Золото! Произведения искусств! Недвижимость! — просто ответил Голубоглазый.
И увидев ошарашенный взгляд Ретиария:
— Наш куратор — умнейший, я вам скажу, человек! — совершенно справедливо заметил, что нам не устроить пролетарскую революцию в самом сердце рабовладельческого строя! Вон, в Афганистане попробовали, и ничего не вышло! А вот финансовые вопросы — дело другое!
— Бриллианты для диктатуры пролетариата! — вновь, не выдержав, влез Комсомолец.
— Действительно, — не стал в этот раз выказывать беспокойства префект с Лубянки, — благодаря моему служебному положению в качестве одного из преторов гвардии, я могу все тем же элементарно простым способом делать «закладки» для будущего. К тому же, этому очень хорошо способствует постоянное противостояние с парфянами в Армении и на берегах Понта Эвксинского — то есть Черного моря. Всего-то и делов, что часть военной добычи попадает не императору, а остается погребенной в тайных, хорошо узнаваемых местах на территории будущего СССР и его социалистических союзников! Впрочем, не беда, если клад оказывается и где-нибудь в Австрии, Турции или Ираке! В конце концов, мы же не танки вывозим! И не суперкомпьютеры! Несколько килограммов драгоценных камней, золотая утварь или мраморная статуя — все это легко помещается в стандартные контейнеры и транспортируется как дипломатическая почта!