Уильям Котцвинкл - Доктор Рэт

– 117 градусов по Фаренгейту.

– Да, почти соответствует истине. У нас есть еще подготовленные модели?

– Мы проведем этот опыт на двух кошках, профессор. А затем, мы думаем, использовать еще и котенка.

– Хорошо. Но прежде всего, ребята, вам необходимо сделать перерыв. Сверьте свои записи, и один из вас пусть разогреет печь.

– Хорошо, сэр.

Ученый-профессор выходит из лаборатории, а его студенты направляются к кофеварке. Они не замечают, что сбежавшая крыса, из тех самых бунтовщиков, спряталась под самым процеживателем. Нет, не замечают, и даже не чувствуют запаха, когда она сбрасывает свое дерьмо прямо в их бумажные стаканчики. Студенты включают радио, устраивая перерыв в работе, не видя того, что происходит под самым их носом.

"…по сообщениям радио, сегодня, к середине дня мы имеем солнечное небо и очень длинный список сбежавших собак. Должно быть в воздухе запахло весной, люди! Если вы увидите черно-бело-коричневую коротконогую гончую-суку, откликающуюся на имя Дайзи, четырех лет…"

О, большая Крыса-Крот! Это ужасно! Собаки бунтуют и за пределами лаборатории!

"…маленькая гончая, черно-белая, откликается на имя Садж…"

Надо понимать, на имя Революция! Что за удар. Это пожалуй похуже, чем сектор D в лабиринте!

"…черный спаниель, по имени Пепси…"

А теперь, собаки, прямо через этот ручей! И мы бежим через воду, лаем, поднимаем брызги, плещемся, охваченные диким восторгом. Среди нас есть и сельские, и городские собаки, и все собаки-одиночки. Я ощущаю, как во мне поднимается чувство древнего собачьего братства, как будто гордость за собственную расу переживает второе рождение после долгого забвенья. Мой взгляд на окружающее был ограничен. Я думал, что человек мудрее меня.

Мы мудрее и храбрее его. Сейчас мое сердце вновь обретает себя. Мы получаем мудрость вот из этого единения. Она распространяется среди нас, когда мы бежим вот так, собравшись вместе. Как глубока собачья душа, как глубока и свободна!

Танцуйте, собаки, танцуйте! Наша раса должна освободиться от собственных заблуждений.

Много лет назад мы приползли к очагам людей, не зная, какое рабское положение ожидает нас там. Человек не может править нами.

Хватит всяких правителей!

Есть только вот этот ручей, который я ощущаю сейчас, здесь, как неистощимый источник возрождения нашего духа.

Хватит хозяев!

Как ловко люди обманывали нас, заставляя думать, что они мудры. Хитрость, да, она есть у них, как у койотов, но мудрость существует только здесь, в этом ручье, в этой свободе, в единении наших сердец, составляющих теперь одно большое сердце.

Через листву и дальше, по длинным затерянным дорогам приключений. Я лизал их руки за кусочек печенья, всякий раз, когда они подбрасывали его, но теперь - нет, теперь я лижу вот этот лесной ручей, прохладный, как утро, и такой же чистый.

Если я буду голодать, меня это не беспокоит. Если я умру, то это случиться здесь, в моем единственном доме, среди высоких зеленых холмов, глубоких долин, под одиноким деревом. Зато сейчас я писаю, где хочу, мы все писаем просто в воздух, мы бежим как хотим, и никто не поджидает нас с поводком и ошейником.

Поводок!

Быть привязанным за шею! Как отвратительно это кошмарное ограничение, которое я пережил, но теперь - никогда. Людям очень нравятся поводки. Они все носят их, я уже усвоил это. Пытаясь одеть друг на друга поводок, они держат каждого в нужных границах.

Мы прорываемся сквозь ветки и выскакиваем прямо на мокрую болотную траву. Затем, утомленные, отдыхаем, вот здесь, на краю болота на мягком мху.

Я как-то думал, еще в то время, когда был рабом, что по-настоящему сладостные моменты в моей жизни были похожи на подарки, дарованные ветром, они радовали временами, но никогда подолгу. И я был вынужден смотреть на своего хозяина и подобострастно лизать его руку, думая, что он знает обо всех самых дорогих подарках, которые заготовил сегодняшний день, и что он распоряжается и владеет всеми ими.

Что за дурак я был.

У человека просто не было их! Я знаю это совершенно точно. Это безошибочное утверждение. Его поведение теперь очевидно для меня: каким сухим и невнимательным он был, и как он старался сделать меня исполнительным и послушным!

Я лежу, вдыхая чистые запахи леса, и испытываю постоянное наслаждение. Ах, какими мудрыми были дикие собаки: познать это счастье и никогда не отказываться от него.

Нам ничего не нужно от людей.

Они же постоянно хотят что-то получить от нас. Лучше бы им проделать вот такой путь через лес, прикладывая к земле свой нос. Но нет, они никогда не сделают этого. Они привязаны поводком к порогу и к лужайке.

Теперь это понятно всем собакам, окружающим меня. Их темные глаза вспыхивают искрами осознания, и они счастливо виляют хвостами. Вот кувыркается спаниель, болтая ногами в воздухе. Здесь, среди дикой природы, в темном и густом обиталище собак, они становятся сами собой, после того, как так долго проспали в кресле.

Эти повстанческие передачи напрочь лишают самообладания, но я все же пытаюсь разобраться со своим ежемесячным отчетом об уровне общественного здоровья, основанном на результатах экспериментов по высокочастотному нагреву, проводимому в клетке номер 7. Это часть очень важной серии экспериментов, которые были начаты еще в 1926 году. С помощью мощного излучателя на основе вакуумной трубки сейчас уже опалили шерсть на нескольких крысах.

– Мои лапы… они все горят…

– Я не могу… дышать…

Как вы сами могли слышать, эти результаты в точности соответствуют тем, которые были получены за последние сорок восемь лет. (Смотри мою статью "Эффективное поджаривание крысы", "Медицинский журнал", 1970.) Только за счет столь точного сравнения мы можем убедиться, что число полученных в прошлом году грантов было вполне достаточным. Отдавая безгранично свое время и силы, мои коллеги… и т. д… Я знаю, каким языком следует писать эти отчеты. Подготовленный ученый в состоянии представить и вполне основательно затемнить конечные результаты своих открытий. Никто не сможет противоречить ученому-профессору, потому что никто точно не знает, что именно он делает или почему. Поэтому всех вполне удовлетворяет, что каждый месяц мы упоминаем либо рак, либо новый вид пластика.

Однако мой отчет не будет завершен, пока я не включу в него очередной эксперимент с микроволновой печью-духовкой. Вот появился ассистент с подносом, на котором сидят котята. Какие они милые и привлекательные, с лапами, привязанными к подносу. Какие милые, привлекательные и лишенные возможности двигаться. Открывается дверь духовки, и теперь, как вы можете видеть, котята, совершенно бодрые, помещаются в нагревательную камеру.