Вецель Евгений - Социальная сеть "Ковчег"

Находящийся в центре плутониевый стержень в результате сильной ударной волны тоже сожмётся в несколько раз и придёт в надкритическое состояние. Быстрые нейтроны, от ядерного заряда, замедлятся в дейтериде лития до тепловых скоростей, приведут к цепным реакциям деления плутония.

Весь взрыв продлится в течение десятых долей микросекунды. Что будет дальше, не расскажет ни один очевидец.

Таких ракет как эта, прилетело чуть меньше двухсот. Часть из них сбила система ПВО, но лишь незначительную часть. Всему живому на планете оставалось бы жить всего несколько секунд.

Если бы не Тринити.

Силён тот, кто предусматривает любые пути развития событий. Бережённого Бог бережёт. Тринити давно озаботилась наличием у людей страшного оружия. И уже много лет, в каждой боеголовке, поселились триллионы пикожучков.

Подобно уничтожению химического оружия при помощи бактерий в бочках индийского океана, пикожучки делали своё дело по всей планете. При помощи специальных бактерий, пикожучки окисляют уран до безопасного нерастворимого уранинита. Ни один человек не знал, что все многочисленные ядерные заряды, будут деактивированы за несколько лет, до вылета ракет.

Прошло уже несколько минут, после того, как ядерный чемоданчик показал, что все ракеты долетели до цели. Я прижимал лоб к холодному иллюминатору и чувствовал, как моя голова уже начинает болеть от переохлаждения. Я вглядывался в темноту и не верил, что ядерные взрывы могут пройти незамеченными мной. Мы летели высоко над облаками в окружении истребителей и не понимали, что происходит.

Каждый из нас представлял, что будет, если взорвутся больше двухсот ядерных ракет и ждали подтверждения своей фантазии. Но ничего не происходило. Планета продолжала мирно существовать. Но тревога не покидала нас, мы все всматривались в темноту, боясь пропустить начало конца. Когда прошло уже пятнадцать минут, первым очнулся министр обороны. Послышались щелчки набора номера, а потом его тихий голос:

— Ну, что там у вас… Отправляйте беспилотник… Хорошо… Армию группируйте по плану № 68.

Я отвернулся от иллюминатора и увидел несколько глаз, смотрящих на меня. Все молчали. Министр подошёл ко мне и сообщил:

— У нас нештатная ситуация. Ракеты долетели до цели, но нанесли незначительный урон. Одна из русских ракет повредила восточное крыло Белого дома. Ядерных взрывов не произошло. Радиоактивного заражения нет. Похоже, это были холостые заряды. Наши ракеты тоже долетели, но спутники не обнаружили ни чего, кроме облака пыли в месте падения.

— Холостые значит? — нахмурился я. — Что теперь делать?

— Мне кажется, — начал Оливер, — нужно связаться с русскими и спросить, что это было и объявляют ли они войну.

— Хорошая идея, — кивнув головой, сказал я. — Генерал, свяжите меня с кремлём.

— Есть! — крикнул министр и кивнул головой девушке у монитора.

Даша встала со своего места и подошла к креслу, где перед взлётом сидел Грегори. Она села рядом со мной и держа Всеволода на руках, прижалась к моему плечу. Она ни чего не говорила, но было понятно, что она очень сильно переживала последние несколько часов. Она наклонилась к моему уху и шепнула:

— Я так боюсь, а Всеволод даже не плачет. Затих на руках и смотрит по сторонам. Такое ощущение, что он всё понимает.

— Кремль на связи, — крикнул министр и протянул мне телефонную трубку. — Президент России на линии.

Даша немного отодвинулась от меня, чтобы не мешать. Я взял телефон и, откашлявшись, сказал на русском языке:

— Алё, доброй ночи.

— О, вы говорите по-русски, — ответил женский голос.

— Да, — ответил я. — Жаль, что мы ещё не знакомы.

— Ну, думаю сегодня у нас хороший повод познакомиться, — рассмеялась в трубку глава государства. — Мы тут нечаянно на кнопку нажали.

— Мы тоже, — ухмыльнулся я. — Вы хотите сказать, что ваши ракеты вылетели случайно?

— Уверяю вас, что это так, — став серьёзной ответил женский голос. — У нас произошёл технический сбой, и мы с удивлением обнаружили, что ракеты уже летят к вам. Наши генералы с трудом смогли заблокировать остальные шахты, поэтому к вам вылетело всего 24 ракеты.

— Ничего себе всего, — ответил я в трубку. — А скажите, наши двести ракет уже приземлились?

— Да, уж, — недовольным голосом ответила она. — У вас хорошая точность, вы нам чуть мавзолей и куранты не снесли. Нам теперь придётся здание ГУМА восстанавливать. Вам ещё повезло, что ракеты не взорвались. Господин Президент, вы отлично говорите по-русски, совсем без акцента.

— И что мы теперь будем с вами делать? — неожиданно спросил я. — Будем воевать или решим мирным путём?

— Если пожелаете, — спокойным голосом ответила женщина, — будем воевать. Мы выпустили ракеты случайно и понимаем ваше недовольство. Но как мне кажется, нужно сначала разобраться, что послужило причиной того, что наши великие государства попытались столкнуть лбами.

— Да, уж. Я бы тоже хотел знать, — согласился я. — Меня совсем недавно выбрали, а тут уже развязывается третья мировая война. Очень плохое начало карьеры.

— Меня тоже выбрали две недели назад, — продолжила женщина. — Мне кажется, нам нужно встретиться и поговорить. По телефону такие вопросы не решаются. Кстати, ваш голос, мне кажется знакомым. Вас всегда звали Билом?

— Всегда, — соврал я, глядя на заинтересованного министра. — Мне ваш голос тоже кого-то напоминает. Я уже догадываюсь кого, но при личной встрече мы это обсудим. Очень приятно было с вами поговорить.

— Мне тоже, — радостным голосом ответила она. — Наши заместители договорятся о встрече в ближайшее время. А по поводу войны, я бы её не очень хотела. Мы женщины, более мирные существа, чем вы.

— Согласен с вами, — ответил я. — Я рад, что мы нашли взаимопонимание. Буду надеяться на ваше президентское слово. О том, что с вашей стороны агрессии больше не будет.

— Обещаю, — ответила она. — И передайте Аполлиону привет.

Она положила трубку. Я обдумывал ситуацию и пытался понять, что происходит. Радовало одно, что если верить моей старой знакомой, то войны не будет. Мне очень хотелось поговорить с кем-то и посоветоваться. Но рассказать всё некому, так как предыстория займёт несколько часов. Я уже смотрел на Дашу и решал, стоит ли поговорить о своих сомнениях с ней, когда она встала со своего места и, вручив мне Всеволода, сказала:

— Всё, я не могу больше терпеть. Подержи малыша, я пойду в туалет. Потом приду и покормлю его.

Я взял на удивление спокойного Всеволода и, глядя, как Даша уходит в туалет, обратился к министру: