Ольга Онойко - Море Вероятностей

Если будущее настанет.

«Отличный вывод», — подумал Данкмар с сарказмом и негромко сказал вслух:

— Что же, господин Эвен. Согласен, этот раунд остался за вами. Спасибо за отличную игру. Но всё‑таки позвольте реванш.

Данкмар встал и начал расхаживать по лекторию. Глянул на часы: помещение он всегда бронировал с запасом, и оставалось ещё минут двадцать до того, как администратор «Гааги» поднимется сюда напомнить ему о времени.

Йирран загнал его в угол. Стоило признать это, не обманывать себя. Нужно было начинать игру заново, с нуля. «Но где он, тот нуль?» — Данкмар сцепил пальцы. Подошёл к высокому окну. Вид отсюда открывался на деловые кварталы. Авиетки вились над ними, как мухи над трупом. Данкмар отметил возникшую аналогию и кисло усмехнулся.

Его план погиб.

Значит, следующий план будет выстроен грамотнее.

«Внешние консультации на этапе планирования, — подумалось ему. – Насколько они оправданы? В каждом случае – по–своему… Я стараюсь быть беспристрастным, отрешиться от эмоций, но, кажется, ясно, что у меня не получается. Йирран играет со мной, как с ребёнком. Я вижу то, что он хочет мне показать, и делаю то, к чему он меня подталкивает. Это гибельный путь… Я не отказался бы от помощи и совета. Но к кому я могу обратиться за консультацией? К Ландвину? Смешно. К Улс–Цему?» Данкмар хотел бы знать, что планируют безликие и на что они рассчитывают, но сейчас и сам понимал причины их скрытности. Йирран слишком проницателен. На первый взгляд кажется разумным объединиться, скоординировать действия. В действительности это гарантирует проигрыш. Множество независимых и даже не знающих друг о друге групп – лучшее решение. Единственное решение, которое даёт призрачный, но всё‑таки шанс.

На миг Данкмар задумался о том, сколько у безликих на самом деле агентов влияния. Но сейчас вопрос не имел практического значения, поэтому он не стал уделять ему время.

Он коснулся пальцами зеленоватого стекла и вгляделся в своё отражение. Бледный абрис лица словно тонул в тинистой мгле. Оттенок стекла подчёркивал мешки под глазами и старчески поджатый рот. Неприятно удивил собственный взгляд – застывший, какой‑то маниакальный, как взгляд фанатика. «Я плохо выгляжу, — подумал Данкмар. – С этим надо что‑то делать, пока клиенты не начали спрашивать, всё ли со мной в порядке».

Прежде всего он должен заботиться о своем главном и самом важном инструменте – о себе.

Данкмар закрыл глаза.

«Я проиграл бой, — сказал он себе, — но ещё не проиграл войну. Я перейду в контрнаступление, но перед этим отдохну и восстановлю силы». Аналогия представала непривычной, новой для него. Обычно он мыслил категориями большого бизнеса: инвестиции, котировки, захват рынков. Жизнь была проектом, а не сражением. «Всё изменилось. Сам Эйдос изменился. Начинается настоящая война. Скоро каждый эйдет сможет сказать о себе: я сражаюсь за Эйдос…» Ни в одном руководстве не говорилось, чему должен посвятить себя менеджер в случае начала вооружённого конфликта. Данкмар усмехнулся, поднял веки, нашёл в бутылочно–зелёной зыби окна собственный взгляд. «Я больше не менеджер. Кто я?.. Вот уж чем не время заниматься, так это философским самоопределением».

Он развернулся. Подошёл к столу, аккуратно выключил с пульта голографический проектор лектория и верхний свет, нажал кнопку, поднимавшую жалюзи. Убрал планшет в сумку.

Несколько часов, возможно, сутки он не станет философствовать и вообще не будет погружаться в размышления. Для начала он пообедает. Потом – отправится в фитнесс–клуб или на пляж, глядя по настроению. Пока военное положение не объявлено, можно радоваться летним дням. Стоило бы ещё вздремнуть хорошенько, но в крови до сих пор бродил адреналин, попытка уснуть обернулась бы только многочасовой маетой. «Напишу Дисайне», — решил Данкмар.

Напоследок он прошёлся по лекторию и аккуратно придвинул стулья к столам. Этого он совершенно не обязан был делать, это была работа обслуживающего персонала, но сейчас он просто получал удовольствие от несложных физических действий и проявления собственной предельной вежливости.

Данкмар спустился на рекреационный уровень «Гааги» и прошёл по широкому залу – от гигантского аквариума с певчими рыбами до панорамного окна. Он искал ресторан, в котором не звучала музыка. Хотелось посидеть в тишине. Пришлось остановиться на заведении среднего уровня, сетевом «Марискос» с кухней прибрежных провинций Тауантинсуйу. Здесь было не только тихо, но чисто и просторно. Превкусно пахло супом–касуэлой. Данкмар устроился подальше от входа и сделал заказ.

Ему не удалось в точности исполнить данное себе обещание: мысли снова и снова возвращались к недавним событиям. Анализ, которого так не хватало чуть раньше, теперь шёл в фоновом режиме. Немного поборовшись с собой, Данкмар перестал контролировать этот поток, и только пометил, что никаких планов строить не будет и никаких решений сегодня не примет. Возможно, придут догадки или идеи, но работать с ними он станет потом.

В ожидании он машинально листал фотоальбом с видами Анд, встроенный в столешницу. Закончилась подборка панорам, начались портретные фото молодых девушек в национальных костюмах – кечуа, аймара, чиму, мочика, араукан… Данкмар наткнулся взглядом на подпись, слегка поморщился и тронул экран пальцем, меняя страницу. На столе открылась роскошная фотография в духе исторической реконструкции: инкская дама, судя по украшениям – императрица–койа. Личиком «дама» была хороша, но, как говорят в Андах, «точь–в-точь лама». Три революции одна за другой сотрясли когда‑то Южную Америку, в Федеративной Республике Тауантинсуйу нет человека, в жилах которого течёт хотя бы капля подлинной инкской крови, но потомки инкских рабов очень любят золотые ушные диски и императора Атауальпу… На следующей странице была сценка с белокурыми туристками на улицах Куско. Данкмар вспомнил о Дисайне и потянулся за планшетом. Написал ей маленькое письмо, спросил, как у неё со временем и есть ли желание увидеться. Вместе с сообщением об отправке подоспел и его заказ.

Расправляясь с жареной рыбой, он думал о фальшивом араукане, скитальце, госте из таинственных царств. Как он сам вёл бы себя на месте Йиррана? Данкмар полагал, что просто не сможет смоделировать мышление человека, желающего исключительно развлечений. Этот тип восприятия мира ему чужд. Но Йирран назвал и вторую цель: привлечь внимание другого скитальца, организовать впечатляющее зрелище.

«Итак, если бы я был Йирраном…»

Зрелище большой войны тем эффектнее, чем больше в конфликте сторон. Йирран знал, как инициировать конфликт между вигилианами и мицаритами. Но знал он и то, что религиозная война не в новинку для жителей Эйдоса. Он предвидел, что марйанне будут исполнять роль миротворцев так долго, как сумеют. Они – помеха. Как разозлить святых бессмертных солдат?