Dron - Смутное время (фанфик Neon Genesis Evangelion)

    - Что?! Не путайте меня со своим сыном! Семейство ублюдков! – Аска едва устояла на ослабевших ногах.

    И снова никакой реакции. Слова девушки волновали этого мужчину не больше, чем мышиный писк:

    - Просто примите как данность – Я знаю про вас больше, чем Вы сами. Такова специфика моей работы. С пяти лет Вы служите в NERV. Большая часть Вашей жизни прошла под нашим знаменем. NERV решал Ваши бытовые проблемы, оплачивал счета и определял приоритеты. По сути, Вы жили в каком-то своем воображаемом мире. Когда Вас перевели в Японию, ничего не изменилось. Синдзи готовил еду и стирал Ваше нижнее белье, и Вас абсолютно не волновал этот факт. А еще в реальной жизни надо уметь общаться с людьми. По-настоящему уметь, а не прикидываться. С этим у Вас тоже не все гладко. За все время жизни в Японии, Вам не пришло ни одного письма от друзей из Германии, ибо друзей этих никогда не существовало в природе. А Ваша приемная мать, узнав что вы в психушке, бросила трубку и с тех пор не давала о себе знать.

    Аска до потемнения в глазах стиснула зубы, сквозь которые донеслось что-то вроде хрипа. Психушка – клеймо на всю жизнь.

    Мужчина продолжал пытать девушку словами:

    - А Ваш характер? Вас не зря сравнивают с огнем, Сорью. Вы ярко и красиво вспыхиваете, но быстро сгораете. А что остается после огня? Пепел. Холод. Пустота. Вашего энтузиазма хватит до первой серьезной проблемы, а потом Вы свалитесь обратно в лужу. Мне очень интересно, какой способ Вы в конце концов выберете, чтобы избавиться от страданий? Алкоголь? Наркотики? Камень на шее?

    Мир перед глазами Аски превратился в тусклое кривое зеркало. Слова мужчины обильно полили кислотой раны на ее сердце. Хотелось завыть от тоски, разбить голову об стену и уйти в небытие. По щекам потекли первые слезы:

    - Что… Что Вам от меня нужно?! Ненавижу…

    Мужчина явно остался доволен эффектом. Его слова принесли именно такой результат, какой был ему нужен.

    - Поставим вопрос по-другому: Что нужно ВАМ, Сорью? Цель в жизни? Сила пилота? Семья?

    - НЕ ГОВОРИТЕ МНЕ ПРО СЕМЬЮ!!! ЭТО ВСЕ ВЫ!!! ВЫ ВО ВСЕМ ВИНОВАТЫ!!! ЭТО ИЗ-ЗА ВАС ПОГИБЛА МАМА…

    Мужчина посмотрел на Аску так, словно та сморозила глупейшую из глупостей:

    - Еще одна Ваша проблема, Сорью, – Вы не видите дальше собственного носа. Хотя, вся молодежь такая… Ваша мать жива, и все это время была с вами!

    Аска упала на колени. Слезы капали и растекались между ворсинок ковра:

    - Что Вы… Что Вы несете!!! Что за шутки!!!

    Мужчина встал с дивана, подошел к девушке и протянул ей левую руку. На лице не было и следа усмешки, торжества или самодовольства. Только спокойствие и уверенность:

    - Пойдемте, Сорью. Я Вам все покажу. Воссоединение семьи – это всегда маленькое Чудо. А я люблю чудеса.

    - Проверь еще раз, Кенске.

    - Я могу проверить хоть сто раз, результат будет одинаковым! Все наши счета, кроме одного особо секретного и законспирированного, заблокированы!

    - Понятно… Значит, это правда. Регуляторы решили от нас избавиться, – ровным и практически безжизненным голосом ответила Мана. Другого голоса у нее не было с момента бегства из Парижа. И с того момента она ни разу не сомкнула глаз.

    И не только она. Весь отряд был на грани. Переступишь эту грань – назад уже не вернешься. Ребята не просто устали, они были еле живые. Позади остался пылающий Париж и взорванная лаборатория Инициативы Dharma. Позади остались почти двадцать часов пути через полмира в кабине Эскалибура. Пути на пределе всех технических и человеческих возможностей, ибо по их следам шла Смерть. Старуха с косой положила глаз на их товарища, но она не учла одного: Пока ребята живы, Синдзи ей не достанется!

    Бой, смерть и предательство остались за спиной, а впереди тянулись из толщи морской воды полуразрушенные небоскребы. Затопленный город – территория свободная от закона, правительства и Системы – был единственным местом, где им могли оказать помощь. Но до него еще надо было добраться, а для этого решить проблему, что возникла сейчас.

    Эскалибур опустился на дно практически на пороге Затопленного города, и через камеры покачивающейся на волнах сферы – разведывательного зонда – была в подробностях видна бьющая ключом жизнь среди развалин. В кабине боевой машины стояла Тишина, такая густая и тяжелая, что казалось, будто ее можно было попробовать на язык. Только один звук кроме голосов ребят пробивался сквозь этот глухой кисель.

    Писк, слабый и прерывистый писк медицинских приборов. Он постепенно сводил с ума, но не слышать его было еще страшнее. Ребята все время вслушивались в эти звуки: не стал ли писк слишком слабым, или наоборот слишком громким и продолжительным? Потому что писк этот был единственным знаком, что их товарищ еще жив.

    Синдзи, бледный, как саван, лежал в задней части кабины, где возможности Эскалибура позволили развернуть жалкое подобие медицинской палаты. Из стен тянулись пучки кабелей ко всей куче датчиков, облепивших его перебинтованное тело. Там же на стенах мерцали экраны с графиками. Сердце еще бьется, в мозгу какая-то активность, но факт оставался фактом – Синдзи был очень плох. Медицинская система Эскалибура с трудом удерживала остатки его угасающей жизни. И если в ближайшее время, нет, черт подери, прямо сейчас ничего не сделать, то…

    Мана и Хикари всю дорогу ни на минуту не отходили от Синдзи. Хикари была их единственным врачом. Талантливым врачом, спору нет, но все-таки – самоучкой. Она могла оказать первую помощь, могла приблизительно оценить состояние, но для настоящего лечения нужны опыт и годы практики. У Хикари их не было.

    Мана могла и того меньше. Все, что ей оставалось – это держать Синдзи за руку и говорить с ним, в надежде, что где бы он ни был, ее слова дойдут до него и удержат на краю бездны. Хотя бы ненадолго.

    - Сколько у нас осталось? - даже в такой момент, Мана оставалось лидером отряда. Она отдавала приказы, выбирала дорогу, но все понимали – еще чуть-чуть и она просто сломается.

    - На еду и лечение, наверное, хватит. Но первое же пополнение боезапаса Эскалибура, и мы – банкроты, – ответил Кенске, временно сменивший Ману в кресле командира экипажа. Раньше он бы радовался, как ребенок в рождество, сейчас же Кенске, как и весь отряд был зол на себя, на других и на весь мир.

    - Значит, будем брать не заплатив.

    - Мы – не разбойники, мы – благородные пираты, – злой сарказм Кенске.

    - Кенске! Если у тебя есть другие идеи, изволь поделиться! Или… - первая ласточка потери самообладания у Маны.