Андрей Мелехов - Malaria: История военного переводчика, или Сон разума рождает чудовищ

— Товарищ полковник, — с надеждой спросил Леша, — а какой из групп пулемет брать?

Вань-Вань не колеблясь ответил:

— Он на тебе, Алексей, уже как родной смотрится! Так что вы его с Петровичем и возьмете! К тому же, «Калашников» ты утопил, а «скорпион» пригодится лишь в ближнем бою!

— Ребята, — обратился к ним Петрович, изображая всем своим медвежьим видом смущение, — я тут дочкам письмецо накрапал… Возьмите кто-нибудь на случай, гм, неожиданностей…

Вопреки ожиданиям Лейтенанта, у которого от подобной душещипательной сцены навернулись на глаза слезы, Вань-Вань не стал ломаться и упрашивать Петровича «не говорить глупостей». Он просто похлопал артиллериста по крепкому солдатскому плечу и положил свернутый вдвое конверт в нагрудный карман пятнистой куртки. На конверте Лейтенант успел разглядеть Деда Мороза, мчащегося на тройке поздравлять советский народ с уже подходившим к концу 1990-м годом.

Спустя час, когда четверо русских уже приближались к шоссе, к месту их недавнего привала вышли представители львиного семейства. Вожак стаи — рослый, покрытый шрамами многочисленных схваток самец — давно стал людоедом. Собственно говоря, произошло это само собою — многолетняя война вытеснила привычную дичь и в то же время регулярно оставляла непогребенные мертвые тела. Были людоедами и две сопровождавшие его львицы. Обнюхивая место недавнего обитания белых людей, они возбужденно колотили упругими хвостами по ждущей дождей красной земле. Вожак колебался: последний раз стая поела вдоволь два дня назад. Близился вечер и время водопоя. Вполне вероятно, что здесь, возле крошечного водоема, ему и его подругам должно было сегодня повезти. И тогда они смогли бы лечь спать с животами, набитыми мясом разорванной на куски антилопы. Но сладкий запах пота и экскрементов спавших здесь двуногих щекотал его ноздри, заставляя их раздуваться, и настойчиво звал за собою — в сторону близкой и опасной дороги. Бывалый самец открыл воняющую мертвечиной пасть и тихонько рыкнул. Он тоже принял решение и, больше не издавая ни звука, побежал по следу человека. Две львицы следовали за ним, жмуря свои оранжевые глаза от переместившегося на запад солнца.

Спустя каких-то пятнадцать Минут после ухода львов место недавнего привала посетила еще одна стая хищников. Впрочем, они, в отличие от желтоватых кошек, передвигались на двух ногах и были покрыты желто-бурыми пятнами американского камуфляжа. Их вожак — рослый негр с широкими плечами и выпуклой грудью атлета — дал знак рукой всем остальным. Четверо бойцов отборного отряда УНИТА с облегчением остановились, чтобы перевести дух и вытереть пот: до этого им пришлось бежать много часов, пытаясь нагнать проклятых русских. Командир группы внимательно осмотрел следы пребывания, отметив и состояние слегка прикопанных экскрементов, и следы чистки оружия, и найденные в стороне и тоже прикопанные пустые консервные банки. Увидев следы львиной стаи, он невольно улыбнулся и негромко сказал своим подчиненным на португальском языке с американским акцентом:

— В первый раз вижу, чтобы кошки выступали в роли охотничьих собак!

Еле живые от усталости африканцы вежливо и тоже очень тихо посмеялись шутке американского инструктора. Бывшего «рейнджера» боялись больше проказы, импотенции и дьяволов ночи, вместе взятых. В свое время единственный ослушавшийся его подчиненный бесследно исчез. Зато в палатке безжалостного иностранца появился светильник из белоснежного человеческого черепа. Иногда, ласково поглаживая свой трофей, он любил с нехорошей ухмылочкой поговорить на тему того, что некоторые из нас, смертных, приносят гораздо больше пользы после завершения своей бездарной жизни.

— Их четверо! — вновь перешел на серьезный тон инструктор поисковой группы. — Один хромает! Это очень хорошо! Думаю, они идут к дороге! Нам нужно перехватить их сегодня!

Поставленная командованием задача была проста: поймать советских советников с оружием в руках в полосе начавшегося наступления ФАПЛА. Подобное могло послужить прекрасным информационным оружием в по-прежнему продолжавшейся борьбе с мировым влиянием Советов. Сам инструктор, прослуживший много лет и сталкивавшийся с коммунистами в самых разных частях мира, твердо знал одно. Как бы ни убеждали его наивных соотечественников в прогрессивности «Горби» и необратимости политики перестройки, русские всегда будут столь же дружелюбны и миролюбивы, как и спящий в берлоге медведь или сожравшая кролика анаконда. Судя по судьбе, постигшей балбесов, предусмотрительно посланных им за телом пилота, по крайней мере один из «комми» являлся профессионалом. И это означало, что инструктору понадобится предельная концентрация мысли и физических сил. Ибо как минимум один из спасшихся советников должен был появиться на телевизионных экранах, а в полученных им из миссии ЦРУ в Ботсване заветах имелись и особые инструкции. Так, по спутниковому факсу он получил две не очень хорошего качества фотографии со славянскими именами, выговорить которые человеку из цивилизованной страны можно было, лишь выпив бутылку «Столи». Этих двоих (одного лет сорока, другого — совсем юнца), в случае успешной поимки, предстояло переправить за пределы Анголы для последующего допроса с пристрастием. После этого, по-видимому, они бы навсегда исчезли для окружающего мира. Инструктор отпил глоток кипяченой воды из фляги, критически осмотрел своих дышавших как загнанные кони воспитанников и без всякого пафоса в голосе сообщил, что если кто-нибудь из них умудрится убить хоть одного из «руссош», то он лично вырежет и съест его печень. Никто из них, мрачно выслушавших его слова, не сомневался, что именно так проклятый американец и сделает. Трюк с поеданием печени еще живого противника они наблюдали неоднократно. Равно как и штуки похлеще — вроде «аборта по-вестпойнтски» (когда беременной женщине стреляли в живот из автомата) и «аборта по-рязански» (когда вместо пуль использовался штык-нож от «Калашникова»).

«Известия», 16 сентября 1989 года

«Более 33 лет я прослужил в многонациональных коллективах и сейчас хочу изложить свои предложения о языке с точки зрения военного. В проекте платформы КПСС по национальному вопросу сказано, что „Вооруженные Силы СССР формируются на многонациональной основе“ и что неукоснительно должен сохраняться „свободный выбор языка обучения“. Каким же образом это можно соблюсти в Вооруженных Силах? Вряд ли можно представить себе командира, который командует кораблем… с помощью переводчиков! Где взять взводного, который знает 15 языков? Армия всегда была очень важным этапом интернационального воспитания. Кто служил, тот знает, как важно доверять товарищу по оружию. Вспоминаю тех, с кем служил в последние годы, кого я знал ближе всех. Это азербайджанец Рустам Магомед-оглы, армянин Гриша Галустян, таджик Халмурат Зияев, эстонец Эвальд Вайнул. Если бы надо было идти в разведку, я без колебаний взял бы их с собой. И уверен, что они меня бы не подвели…»