Dron - Смутное время (фанфик Neon Genesis Evangelion)

    Девушка решила ускорить процесс:

    - Вы пока поболтайте, а я схожу прогуляться, – и спокойно развернулась к двери.

    "Обратный отсчет: три, два, один…"

    - СТОЙ! – Мана попыталась встать, но ноги ее почти не держали. – Что ты хочешь, Айони?! Крови? Бери мою! Всю! До капли! Или Душу? Она твоя! Где поставить подпись? Только сделай что-нибудь! ОН ЖЕ УМИРАЕТ!!

    - Эээ-нет, так не пойдет!! Если и брать что-либо, то у меня! Во мне всего в избытке! –Судзухара встал перед дверью, перекрыв Айони путь отхода.

    -И у меня. – Кенске замер рядом с Судзухарой. Снятые очки судорожно дрожали вместе с руками.

    - Помоги нам! Пожалуйста! – закричала Хикари.

    "О, раскричались! Вот что делают с подрастающим поколением выкидыши Голливуда! Или это мой прикид так на них подействовал?… Да, начхать! Пускай думают, что хотят, мне не жалко".

    - Что мне нужно? Хм… - Айони с интересом наблюдала за напряженными лицами. – Надо бы потребовать нижайших извинений за то, что бросили меня умирать в подводной душегубке, ну, да, фиг с вами. Я не мелочна. Поэтому условие лишь одно. Внимательно слушаете?

    Дождавшись утвердительных кивков, девушка продолжила. До этого голос был ледяным? Нет, это так, репетиция. А премьера звучит прямо сейчас. Подростки должны прочувствовать, что она не шутки шутить сюда явилась.

    - ВЫ ВЕШАЕТЕ НА СВОИ РОТИКИ АМБАРНЫЕ ЗАМОЧКИ, ПРЯЧЕТЕ РУЧКИ ЗА СПИНУ И НЕ МЕШАЕТЕ! WAKARIMAS-KA? МНЕ НУЖНА ТИШИНА! А ТЕПЕРЬ ПРОПУСТИТЕ! ВРЕМЯ ДОРОГО!

    До подростков дошло, и к больному открылся долгожданный зеленый коридор.

    Айони Скай склонилась над койкой Синдзи и наложила руки. Глаза закрылись, потому что обычное зрение тут лишь мешало. Девушка вслушивалась в мир и видела его внутреннюю суть. Свет, образы, потоки, голоса… Затопленный Город бушевал, но здесь, в скорбном месте, рядом с постелью умирающего, образовался участок тишины. Айони отгородилась от всего, кроме слабого, дорожащего в агонии огонька – того, что осталось от Икари Синдзи.

    Вокруг огонька мерцала оболочка, изодранная, полуистлевшая, напоминающая старый, выцветший гобелен. Жизнь утекала, связь между душой и телом рвалась. Но оболочка оставалось всего лишь материей, и даже если у самой души не осталось сил на восстановление, еще не все потеряно. Тело помнит, каким оно должно быть, надо лишь помочь ему вновь свести воедино линии и ткани. Немного принуждения, немного просьб, немного уговоров… И тогда, возможно, вслед за Телом, вспыхнет обновленным огнем душа.

    Как вам не стыдно, клетки и волокна! Столкните с пути мертвых собратьев, и растите, стремитесь вперед, чтобы, в конце концов, пожать друг другу руки на краях заживших ран. Иммунная система! Враг на пороге! К оружию! Ищите и уничтожайте нарушителей! Нервная система – не спать! Трубите подъем лежебокам-органам! Сердце, ну же! Бейся! Давай! Раз, два! Раз, два! Пусть кровь весело бежит по жилам и не дает омертвевшим сгусткам образовывать тромбы. Легкие и мышцы грудной клетки! Чего замерли? Или хотите вечно проторчать с гадкой трубкой в бронхах? Вы же можете! Свежий воздух так приятен на вкус! Гораздо лучше стерильных выхлопов бездушного аппарата.

    А ну-ка, вместе! А ну-ка, дружно! Мы же хотим жить? Правда? Тогда давайте работать! Все лишнее вниз, пускай отходами займутся печень, мочевой пузырь и кишечник!

    Оболочка восстанавливалась, пробоины зарастали. Медицинские приборы в палате радовали прекрасными показаниями. Тело Синдзи конвульсивно дернулось, горло захрипело. Хикари догадалась вытащить трубку. Жизнь возвращала цвета в израненную плоть, но…

    Душа так и осталась тлеющим угольком. Дух и Материя не спешили соединиться в единое целое.

    "Хм… Интересно! Ты не можешь вернутся, Икари Синдзи? Или не хочешь? Плевать! Твое мнение меня мало интересует!"

    Взгляд девушки нащупал одну из последних брешей в оболочке и скользнул прямо к огоньку.

    "Надеюсь, у тебя там прибрано…"

    Воздух… Такой свежий и живой… Запах цветов и земли… Ни дыма пожарищ, ни вони горелой плоти… Хочется дышать, просто дышать, насаждаясь сладостью на кончике языка… И горло больше не болит… Ничего не болит.

    Ветер теребит волосы… Чистые, подстриженные, расчесанные… Ветер щекочет щеки… Он добрый, ветер, он не терзает плоть… Он не горячий и не холодный… И мне не жарко и не холодно в легкой школьной рубашке.

    Ветер приносит шум машин.

    Я вижу его, Город, проклятый и благословенный… Белые небоскребы, среди которых я познал страх и боль, отчаяние и бессилье… Белые небоскребы, заставившие меня сражаться, побеждать и проигрывать… Белые небоскребы, где меня предали и обманули…

    Но только в Городе я почувствовал, что такое Дружба и Любовь. Только в Городе я понял, что значит быть живым.

    Город далеко, лишь огни на крышах зданий подмигивают сквозь дымку. Здесь, на холме, среди шелеста сосен, нет ни врагов, ни опасностей. Я сижу на мягкой траве и смотрю на озеро, пылающее лучах заката. Краешек солнца коснулся облаков, обратив их в золотое кружево. Свет совсем не жег глаза.

    Все, как тогда… Только на этот раз чудное мгновение остановилось. Некуда спешить. Закат будет вечен.

    Мне хорошо. Мне спокойно. Я счастлив?

    Корабельный гудок вознесся к небесам. Посреди озера гордо рассекал волны потешный пиратский корабль. Попутный ветер надувал паруса, вода пенилась вокруг стремительных обводов. Мне не надо напрягать глаза, я вижу его также отчетливо, как если бы стоял на палубе.

    На носу корабля, рядом с гротом стоит девушка, прекрасней которой нет на этом и том свете. Ветер развевает каштановые волосы и грозит украсть белоснежную широкополую шляпу. Девушка смешно придерживает шляпку рукой и машет мне. Она улыбается. Она зовет меня.

    Девушка не одинока в этом плавании. Корабль полон людей. Я не помню имена, только призрачные образы на краю сознания. Кажется, давным-давно я чем-то обидел их всех.

    Я виноват перед ними.

    Перед другой девушкой, с рыжими волосами и голубыми глазами. Перед высоким мужчиной с прической-"хвостиком" и недельной щетиной. Перед женщиной, держащей в руках ручного пингвина. Перед молодым парнем, похваляющимся мускулами перед двумя девушками: одна русовосая и веснушчатая, а вторая… Ее лик расплывчат, но я знаю, что она его сестра.

    Множество людей, и каждый имеет право меня ненавидеть. Но… Лица людей сверкают радостью… Они все счастливы… И это значит, что… Я искупил свою вину. Я могу отдохнуть…

    Палуба полна, но одно место еще осталось... Рядом с прекрасной девушкой в белом… Люди что-то кричат, слова не разборчивы, но я знаю – меня приглашают на борт. Мое место там, на Корабле Вечности, где никогда не стихает смех.