В. Галечьян - Четвертый Рим

Тотчас они оказались в пылающем аду. Густые клубы дыма повисли над ними, где-то трещало и ревело пламя, поглощая внутренности главного корпуса. Стало нечем дышать. На ощупь Егор смог найти выход и выскочить обратно во двор.

— Римскому клубу конец, — высказал свои соображения Егор, наблюдая, как горят и пламенеют окна последних этажей. Однако второй корпус, по-моему, цел.

Он запрокинул голову, внимательно осматривая гигантский второй корпус, и тут Лина заметила высоко в небе фигурку, медленно перебирающую руками и ногами.

Услышав безумный крик брата, последовавший за грохотом взрыва мотоцикла, Луций бросился к грузовому лифту. Когда он выскочил во двор, бойня была уже полностью завершена. Возле ворот одиноко стоял, оплакивая погибшую самку, вернувшийся к ней носорог. С обрубка его рога стекала на землю кровь. Наконец, расчистив месиво из тел, он лег рядом с ней, брюхом к брюху, а мордой к входу в здание.

Юноша нашел брата по ковбойскому костюму, о котором тот мечтал всю жизнь. Все было цело: брюки с бахромой, кожаные сапожки, пояс с игрушечным револьвером, выглядывающим из-под джинсовой куртки, даже шляпа висела на спине, только белесые волосы почернели от запекшейся крови, а когда Луций повернул брата к себе лицом, то не увидел на нем черт, смятых ударом о каменные плиты.

В гнетущей тишине одиноко прозвучал выстрел, и Луций, непроизвольно выпустив из рук тело брата, схватился за левое плечо. С шестнадцатого этажа донеслись крики и рыдания. Юноша поднял голову и увидел в окне Лиз, направляющую пистолет на себя.

Пока Луций спускался к брату, девочка решила отомстить ему за смерть матери и устроенное в клубе побоище. Она взяла найденный юношей спортивный пистолет, подошла к выходящему во двор окну, тщательно прицелилась и выстрелила. Она видела, что попала, и теперь ей осталось свести последние счеты с жизнью.

— Нет! — закричал Луций. — Ты должна жить! — С этими словами он поднялся и пошел к занимающемуся пожаром от загоревшегося мотоцикла зданию.

Носорог поднял голову, поглядел налитыми кровью глазами на юношу, но не стал сниматься с места. Во двор хлынули прибывшие на помощь атакованным вооруженные мятежники, и зверь, тяжело вздохнув, двинулся на них.

Хотя в здании уже довольно сильно тянуло гарью, грузовой лифт все еще работал, и Луций, не задумываясь, взлетел на шестнадцатый этаж. Едва завидев его, Лиз радостно закричала: «Живой! Живой!» — и бросилась к юноше. Она обнимала его, целовала и, то смеясь, то плача, причитала: «Родной мой! Милый! Как я могла!»

Луций, не зная другого выхода, крепко прижал к себе девочку здоровой рукой, и она, прильнув к нему всем телом и положив голову на грудь, счастливо затихла. Пробираясь по вентиляционным каналам, огонь грозил перебраться и на их этаж. Юноша схватил девочку за руку, и они бросились к лестнице, чтобы спуститься к переходу в соседнее здание.

Пуля только обожгла Луцию кожу, но боль была жгучей и никак не проходила. Пробежав два пролета, он понял, что должен остановиться и перевязать рану, если не хочет истечь кровью. Они вскочили в первую попавшую комнату, где, кроме ковров и одинокого ложа, ничего не было, и затворили за собой дверь. Юноша скинул куртку, и Лиз тщательно перетянула ему кровоточащую рану куском содранной с кровати простыни. Перед этим она продезинфицировала плечо невесть откуда взявшимся пузырьком с йодом, отчего Луций чуть не потерял сознание. Однако им надо было торопиться, потому что с каждым мгновением в комнате усиливался запах гари и за окном уже начали восходить черные клубы дыма.

Юноша осторожно подошел к двери и замер от какого-то шума в коридоре. Жестом он приказал девочке молчать и оглянулся по сторонам в поисках оружия. На ковре над ложем висела, зацепившись рукояткой за один гвоздь, а изогнутым кончиком за другой, восточная сабля с обнаженным клинком и украшенной серебром рукоятью. Живо прыгнув на кровать, Луций снял ее и, опершись на саблю здоровой рукой как на трость, шагнул вниз. В этот момент дверь отворилась, и в нее влетел спасающийся от преследования мужчина в форме легионера.

Тяжелый рык зверя послышался за дверью, и она содрогнулась от мощного удара тяжелой лапы. Не обращая внимания на Луция и Лиз, легионер изо всех сил сдерживал дверь. Юноша подумал, что независимо от того, поведет себя незнакомец как друг или враг, в тесной комнате у них практически нет шансов на сопротивление могучему зверю. Он подошел сбоку к расширяющейся щели и изо всех сил погрузил в нее острие сабли. Послышался крик, точь-в-точь напоминающий человеческий, и натиск на дверь ослаб.

Мужчина оглянулся, отбросил ненужный обломок копья, который зачем-то держал в руках, и как сумасшедший бросился к ложу. Пыхтя и стеная, он придвинул его к двери и с трудом, в одиночку стал поднимать стоймя, желая укрепить таким образом свою баррикаду. Поняв, что Луций не собирается ему помогать, он скверно выругался и закричал:

— Идиот! Ты чего стоишь? Они через пять минут вернутся с подкреплением! Тащи кресло. Мы подопрем дверь.

Отученный за последнее время получать команды, Луций вспыхнул и промолчал. Он только переложил саблю в здоровую правую руку и ткнул безоружного легионера острием сабли в грудь.

— Разбирай свое заграждение, — сказал он спокойно, — кто бы ни вернулся по твою душу, боюсь, что раньше сюда придет огонь.

Его спутница втянула обеими ноздрями воздух и закашлялась.

— Торопись, — продолжал юноша, — здание горит, и единственная наша надежда — это через переход пройти в другой корпус. Что касается Римского клуба — ему крышка.

С неимоверным усердием легионер, подбадриваемый Луцием, стал разбирать баррикаду. Его замешательство и страх с каждой минутой усиливались потому, что ветер переменился и черно-серые клубы дыма обложили окно. Однако когда проход был освобожден, никто не стал торопиться.

— Кто тебя преследовал, — спросил Луций, — звери или люди?

— Какие звери, — раздраженно отмахнулся легионер. Он хотел подобрать обломок копья, отброшенный вгорячах, но юноша заступил ему дорогу. — Меня окружили какие-то монахи. Они уже перебили уйму народу, а теперь добивают тех, кто сумел уцелеть. Я оторвался от них, — похвалился мужчина, — потому что я чемпион легиона по бегу в полном снаряжении, а вся моя когорта погибла. Надеюсь, пожар их задержит.

— Стало быть, звери остались внизу, хотя бы в своем большинстве, — возблагодарил судьбу Луций. — Иначе мы недалеко бы ушли.

— Позвольте мне отправиться с вами, — попросил легионер. — Одному сейчас невозможно спастись, а если ты возвратишь мне копье, мы, во всяком случае, сможем дорого продать свою жизнь.