Полдень, XXI век №4 2004 - Николай Викторович Горнов
— Что-то они напортачили, — шепнула Вера Светова Ярославу. — Послушай, как его плющит.
Лектор презрительно фыркнул и нехотя объявил:
— Чтобы вы знали: самые тихие пещеры — низкоэнергетические. В них ничего не происходит. Капнет вода, сорвется камешек — это уже ЧП. В таких пещерах приходится вести себя крайне аккуратно, потому что если нагадить там, что-нибудь поломать, то все пропало, обратно не восстановишь. Там все очень нежно и тонко. Я вообще не хотел бы, чтобы вы туда шли. Потому что даже ваше дыхание способно изменить температуру и влажность воздуха. Ну, что вам еще рассказать на прощание? Не ходите в тяжелые пещеры. Застрянете, не добравшись до дна, потеряете несколько суток. Узкие шкурники, глубокие колодцы... А где ваши вещи? — неожиданно встрепенулся клоун и ощетинился.
Ярослав Голлюбика тяжело встал.
— Какие вещи, любезный? Ваша лекция вполне профессиональна, но вы, признаюсь, зря потратили время. Какие шкурники, господь с вами? Мы отойдем шагов на двести-триста. Походим, полюбуемся, да и домой. Вот они, наши вещи, все здесь!
Он наподдал сумку, ракетки щелкнули.
Вера Светова закашлялась. В сумке у Ярослава не было ничего страшного, но бить ее не стоило.
— Вы кашляете? — сочувственно заметил клоун. — Не беспокойтесь, в пещере вы полностью поправитесь. В пещерах проходит даже бронхиальная астма. Да и ревматизм отступает, если вам повезет натолкнуться на золотоносную породу. В Германии, знаете ли, больных ревматизмом специально спускали в заброшенные копи — помогало! Но это было лет четыреста назад, рецепт забыт...
— Спасибо за интересную информацию, — холодно молвила Вера. — Почему бы вам теперь не посторониться? Мы хотим пройти внутрь.
— Теперь можно, — торжественно разрешил клоун. — Извольте. Сейчас, когда вы вооружены знанием, я не вижу никаких препятствий к экскурсии.
Голлюбика поднял сумку, Наждак застегнулся, Вера Светова заправила блузку. Все трое стояли плечом к плечу и молча рассматривали черную яму, гадая, что их ждет за порогом.
— ...И мы никогда не увидим, что было дальше? — этот вопрос огорченно задала самая маленькая из нас, крохотная звездочка, которая, впрочем, была и самой большой — просто она парила слишком далеко от нашего скопления.
— Потерпи немного, — мы, как умели, попытались ее успокоить. — Ничего страшного не случится. Оглянись вокруг: мир продолжается, и все в нем на местах. Они выйдут, они обязательно вернутся. И даже если не выйдут, космический порядок будет спасен.
Мы помолчали.
— А вообще, — добавили мы, — шутки кончились.
Глава 12
В узком и тесном предбаннике было темно. Откуда-то тянуло кладбищенской гнилью, на уши давила тишина; створки зрачков понапрасну распахивались, всасывая предполагаемый свет.
— Здесь должен быть какой-нибудь выключатель, — пробормотал Наждак, вслепую шаря по шершавой стенке. — Какие могут быть экскурсии без освещения?
— Бесполезно, — подала голос Вера. — Свет наверняка подается снаружи. Этот дурень забыл про него.
— Вернемся?
— Нет, плохая примета, — Голлюбика присел на корточки, расстегнул сумку и вынул три каски с фонарями. — Осторожно подойдите ко мне и получите головные уборы.
Через минуту кривую каморку прорезали три луча.
— Другое дело! — приободрился Наждак. — Теперь можно и дальше. Вот сюда, если не путаю...
Он шагнул к изломанному проему, достаточно широкому, чтобы в него протиснулся даже грузный человек. Ярослав Голлюбика, уже не стесняясь и не таясь, достал пеленгующее устройство, которое радостно замигало красной лампочкой и запищало комаром.
— Ты прав, нам туда. Отойди-ка, — Ярослав по праву старшего отодвинул Наждака. Он сунул голову в проем и поводил ею вправо-влево, высвечивая пространство. — Давайте сюда, — позвал он шепотом. — Посмотрите, какая тут красотища! Держитесь за меня.
Наждак, светя Голлюбике в затылок, забрал себе в лапу солидный клок гавайской рубахи. Светофорова пристроилась третьей; так, свадебным поездом, они миновали проем, за проемом — небольшой грот и замерли в невольном восхищении. Диверсанты находились в громадном зале с натуральной гипсовой отделкой. Потолок был не очень высок, однако сам зал простирался не менее, чем на сотню метров. В головы вошедших нацелились, складываясь в гирлянды, трехметровые ледяные сталактиты; их двоюродные сосульки наземного обитания, сталагмиты, торчали встречными надолбами.
— Мы тут дуба дадим, — хмыкнула Вера.
«Дадим», — согласилась пещера: от нее отломился кусочек эха.
— Постой, — укоризненно молвил Наждак, душа которого все шире открывалась прекрасному. — Дай полюбоваться! Ты только посмотри, — и он обвел рукой залу, что сразу напомнило Вере и Голлюбике старые плакаты, на которых правильные взрослые предлагали восторженным пионерам оценить панораму с Мавзолеем и примыкающими строениями.
Голлюбика и сам был не в силах отвести глаза от самоцветных, калейдоскопических кристаллов, припорошенных инеем. Луч, ненароком соскальзывая, переходил на гипсовые джунгли, составленные из растений, которые никогда не сочетались в живой природе: тут были папоротники, грибы, водоросли, каштановые лапы, листья дуба и ясеня, пышные травы и отдельные соломинки, странные стебли, колонны, хитросплетения тропических лиан. В мелких лужицах-водоемчиках, отдыхая от бега воды, кружились бесполезные рачки-бокоплавы. При виде их Наждак прослезился; он расплакался от пещерного умиления к живой твари, ибо был чист душой, а потому — записан в Книге Жизни.
— А грязи-то сколько, — холодно молвила светофорова.
К несчастью, она была совершенно права. Справедливости ради Наждак с Голлюбикой были вынуждены признать, что искусственное человеческое скотство потрудилось над убранством пещеры не меньше, чем пришлось на долю естественных процессов. Наскальная роспись, оставленная неандертальцами и кроманьонцами, соседствовала с хулой и бранью.
— «Eminem», — шепотом прочитал Наждак и гневно выматерился.
— А набросали-то, набросали, — не унималась Вера. Она присела на корточки и стала перебирать мусор: банки, бумажки, окурки, шприцы, винтовые пробки, презервативы и палочки, отслужившие позвоночником в эскимо.
Ярослав пристроился рядом и тоже взял палочку:
— Паскудство какое — вот так, до хребта, сожрать... Ну как, что-нибудь есть?
— А что тебе нужно? — вопросом ответила Вера, сосредоточенно роясь в груде мусора.
Голлюбика приложил палец к губам. Из всех троих светофорова отличалась острым зрением, Наждак — не менее острым нюхом, а он яро славился отменными ушами. Наждак,