В. Галечьян - Четвертый Рим

— Не только, — ответил тот и слегка раздвинул лилии, мешающие ему наблюдать свое отражение в пруду.

— …И в самих мужчине и женщине, — улыбнувшись закончил певец.

— Нет, — возразил отец Климент. — Красота в Боге, а человек лишь ее отражение на земле.

— Мы не согласны с тобой, — вновь обнял Орфей Нарцисса. — Красота в людях, но она может быть божественна.

— Красота во мне… и в боге, — подумав, добавил Нарцисс. — Хоть я и не видел богов, красивее себя.

Выслушав друга, Орфей запел о всесилии чувства в разумном мире.

Волшебная музыка раскрыла все двери, и двое пожилых узников сумасшедшего дома в застиранных синеньких пижамках и серых резиновых тапочках впервые за последние десять лет вышли на улицу. Луций узнал родителей, а они, плача, благословили его и Лину.