Боб Шоу - Миллион завтра. На последнем берегу. Космический врач

Он сунул руку под лежащую Колин, осторожно поднял ее и двинулся на запад, к реке.

До захода солнца оставалось около часа, поэтому он не мог добраться к реке до темноты, но что-то заставляло его идти и идти. Уже через несколько минут он истекал потом, а его здоровое легкое, казалось, готово было в любую секунду разорваться. Он двигался вперед еще медленнее, чем предвидел. Местность была такой неровной, постоянно приходилось то подниматься, то спускаться, и даже там, где проходы не блокировал подлесок, крутые склоны создавали непреодолимую преграду, заставлявшую искать обход. Он упрямо шел — не клал теперь Колин на землю, когда отдыхал, а прислонял ее к стволу дерева, чтобы избавить себя от необходимости каждый раз поднимать ее снова. Резкие крики обезьян и птиц порой затихали, звуча, как эхо событий из другого мира.

Когда темнота расставила по лесным проходам свою стражу, ноги стали отказываться повиноваться ему. Хрипло дыша, он осмотрелся вокруг в поисках какого-нибудь убежища. Колин в забытьи шевельнулась у него на руках и застонала. Он положил ее на землю, едва не перевернувшись при этом, и стал смотреть на нее, ожидая других признаков возвращения сознания. Она снова застонала, задрожала и шевельнула руками. Из-под полуопущенных век выглядывали белки глаз, а сотрясающая ее дрожь усилилась.

— Колин, ты слышишь меня? — настойчиво спросил он.

— Хо… холодно, — сказала она тонким детским голоском.

— Сейчас я тебя прикрою. Только… — говоря это, он стащил с себя тунику, старательно укутал ее и оглядел темнеющую панораму леса. Становилось все холоднее, а в его распоряжении были только трава и листья. Он начал рвать горстями высокую траву там, где в нее падали самые большие листья, и бросал все это на ее нога и тунику. Когда он закончил, было уже совсем темно, и теперь уже он задрожал от холода. Он залез под тунику, стараясь не сбросить покрывавшую ее траву, и обнял Колин. Она свободно и естественно шевельнулась рядом с ним, положила ногу на его ногу, и тело Карева залила волна блаженства. Он лежал совершенно неподвижно, с закрытыми глазами, пытаясь расслабиться. Незаметно уплывали минуты, может, даже часы, во время которых он плавал по мелководью океана сна. Порой он приходил в себя, и тогда видел над собой яркие фонари звезд. Завороженный самой дальней точкой убегающего света, он мчался через галактику. В конце концов он понял, что Колин не спит.

— Вилл? — спросила она.

— Да, — ответил он, стараясь говорить спокойно. — Ты в безопасности. Тебе ничего не грозит.

— Но что случилось? У меня какие-то сумасшедшие воспоминания.

— К сожалению, я впутал тебя в свои непонятные дела.

Он представил ей свою версию, объясняющую, как дошло до этой катастрофы, потом описал дальнейшие события.

— И теперь ты хочешь нести меня на руках до самой реки Конго?

— Ты не так уж тяжела. Мы прошли уже километра два.

Он заметил, что она не убрала ноги, переброшенной через его ногу, и все так же крепко прижимает груди к ею боку. Она рассмеялась.

— Ты невозможен. А ты не подумал, что?..

— Что именно?

— Нет, ничего. Думаешь, у нас есть шанс дойти пешком до цивилизации?

— Не знаю, — мрачно ответил он. — Я думал, что узнаю это от тебя.

После долгой паузы она заговорила снова.

— Я скажу тебе только одно.

— И что же?

— Ты вовсе не остывший.

— О! — Он хотел было возразить, но его тело давало ей неопровержимое доказательство, что она права. — Ты сердишься?

— А должна?

— Когда мы прилетели сюда, я видел, как ты загораешь.

— По-моему, твоя маскировка совсем не ради этого. Кстати, у меня уже тогда были сомнения. Сколько женщин тебе удалось обмануть?

— Множество, — заверил он ее.

— Значит, это были не настоящие женщины, Вилл.

Эти слова сопровождало легкое, но убедительное движение бедрами, и он ответил тем же, поскольку ничто в мире не могло его удержать. Она жадно прильнула губами к его губам, и он пил с них ошеломляющий нектар, наполнявший его теплом и надеждой. «Оправдывает ли тебя потребность в надежде?» — задала его совесть вопрос его телу. Он сопротивлялся вожделению, пытаясь взвесить аргументы против того, чтобы поддаться минутному настроению. Афина? Афина изменила правила игры. А сама Колин? Он коснулся засохшей крови на ее лбу.

— Ты поранилась, — шепнул он. — Порядочно ли это с моей стороны?

— Я бессмертна, а у бессмертных раны заживают быстро. — Он чувствовал на своем лице ее горячее дыхание. — Кроме того, мы, может, никогда отсюда не выберемся.

— Ну, хорошо, — сказал он, переворачиваясь и перенося вес тела на упругую плоскость ее бедер. — В таком случае мы оба выигрываем.

На рассвете, когда они помогли друг другу одеться, Карев взял Колин под руку и хотел двинуться на запад, но она удержала его.

— Не туда, — сказала она. — Нам нужно вернуться на место приземления.

— А что это нам даст?

— Эти авиакресла — стандартный тип, используемый Объединенными Нациями в джунглях: во всех есть радиопередатчик, начинающий работать сразу после катапультирования.

Карев схватил ее за плечи.

— Значит, мы не погибнем? — воскликнул он.

— А разве я утверждала обратное?

— Вчера ты сказала, что, может, мы никогда отсюда не выберемся, — укоризненно напомнил он.

Колин пожала плечами.

— Но ведь нас могли покусать ядовитые змеи.

— Ах, ты… — он потряс ее, давясь смехом. — Почему ты не сказала мне об этом вчера?

— Гмм…

— Демонстрировала твердость духа и благородство? Она рассмеялась и обняла его.

— Тебе нечего стыдиться, Вилли, в этой роли ты неповторим. Можешь сказать жене, что тебя окрутила лишенная совести африканская летчица.

— Откуда ты знаешь, что у меня есть жена?

— Но ведь есть, правда?

— Да, я женат. Один на один. Это имеет какое-то значение? Прежде чем она успела ответить, с востока донесся рокот вертолета.

— Нужно спешить, — сказала она. — Нас будут искать, а потом расспрашивать.

— Я думаю.

Карев нахмурился. Покончив с одной неприятностью, он тут же попадал в лапы других, которые все больше обострялись. Незаметно и быстро добраться домой ему помешали. Можно было предвидеть, что исчезновение самолета привлечет к нему всеобщее внимание, и тем самым выдаст его местопребывание неизвестным, охотящимся за ним, а может, даже будет угрожать раскрытием тайны Е.80.

— Что тебя гнетет, Вилл? — спросила Колин, заглядывая ему в глаза. — Разве для тебя это было так страшно?

— Это было чудесно, — искренне ответил он, — но моя полная тайн и неожиданностей жизнь с каждой минутой все более усложняется. Я воспользовался твоим самолетом прежде всего для того, чтобы быстрее добраться до дома.