Уильям Котцвинкл - Доктор Рэт
У двери обломки нескольких разбитых ступеней. Я осторожно взбираюсь по ним и заглядываю.
– Добрый вечер.
– О, да… да, разумеется. Добрый вечер.
О, небо, эта крыса, стоящая сразу за входом, имеет розовую карточку-идентификатор. ("Гомосексуализм у крыс", Ратледж и Хелл; смотрите так же "Социальные отбросы по всем группам самцов", Рендела и Бейли.)
Я очень осторожно продвигаюсь вперед, стараясь не проявлять любопытства. Сейчас музыка звучит громче, пол покрыт шелухой от земляных орехов. В углу…
Ах, моя добродетель!
Повсюду видны крысы с розовыми карточками, они болтают и около водяного крана, и развалясь сидят вокруг глиняной кормушки. У некоторых повязаны головы, у одного повязка на глазу, другой одет в черный мышиный пиджак.
Крысы-самцы танцуют друг с другом, прижавшись щека к щеке, усы к усам!
Этот парень сводит меня с ума,
Я от него совсем без ума…
Добрый доктор попал в притон п… п… Весьма красивый самец приближается ко мне. Я отворачиваюсь, делая вид, что не замечаю его, но мое сердце сильно бьется.
– Ты один?
– Почему… ах, да, да.
– Разреши предложить тебе что-нибудь выпить.
Ведь они пьют виски, принадлежащее лично ученому-профессору!
– Боюсь, я…
– Держи это. Сейчас трудные времена.
– Хорошо…
– Очень трудно найти содержательные дружеские отношения.
– Я…
– Нам придется заняться любовью там, где найдем для этого место.
Его взгляд пронизывает меня. У него прекрасное телосложение, должно быть он достиг высокой ступени протеиновой диеты. Мимо проходят танцоры, вращая бедрами. Ох, нет! В дверях появились две крысы солдата. Мне нужно прятаться.
– Расслабься. Здесь тебя никто не обидит.
Крысы-солдаты даже не взглянули в мою сторону, они прошли прямо к танцевальной площадке и начали отплясывать буги-вуги, их наперсточные шлемы были лихо сдвинуты, закрывая им глаза.
– Я могу дать тебе глубокие отношения. Я вижу, что ты весьма чувствительная натура.
Сенсорная стимуляция, звон колокола, воздушная волна, Морган и Беннингс.
– Многое закончилось для тебя. Ты слишком напряжен.
Признаки невралгии, удар сжатым воздухом, далее смотри мои заметки. Он ведет меня в угол. Я чувствую слабость в коленях.
– Мы просто поднимемся по ступеням наверх и там все искренне обсудим.
Я пытаюсь дать задний ход, остановиться.
– Несомненно, вы знаете, что святой Павел был против гомосексуализма, это не по-христиански.
Его хвост уже касается моего.
– Я могу предоставить доказательства из библии!
– Не тревожься. Я христианский священник.
– Ты?
– Я.
Он толкает меня вверх по ступеням. Другие лапы подхватывают меня сзади.
– Что за дебаты предстоят нам! Я могу процитировать вам кое-что из моей статьи…
– У меня и моих друзей наверху есть отдельная комната. Идем…
Его друзья - два матроса! Они сплошь покрыты татуировками. Я проношусь вверх по ступеням вместе с ними.
В их комнате горит свеча, на полу разбросана солома. Пламя свечи мерцает, отбрасывая странные тени на стены, где развешаны модернистские картины, явно нарисованные кончиком хвоста. Я пытаюсь ускользнуть отсюда, но что-то внутри меня хочет, чтобы я остался. Сквозь доски пола чуть слышно доносится музыка, навязчивая, но веселящая:
…парень сводит меня с ума…
Два матроса уже танцуют, тесно прижавшись друг к другу. Мой хозяин подходит и обнимает меня. Мы танцуем.
– Я никогда…
– Все когда-нибудь бывает в первый раз, - тихо объясняет он, шепча мне в ухо.
– Но идет война!
– Она бросила нас в объятья друг друга. Не нужно сопротивляться.
Его лапы крепко держат меня, в глазах холодное превосходство. Я полагаю, что мог бы потратить немного больше времени с ним, чтобы сделать важные наблюдения для исследования "Гомосексуализм у крыс, мой личный опыт". Я смогу опубликовать ее в журнале Департамента Здравоохранения, в разделе "Управление популяцией".
– Вот сюда, - говорит он, неожиданно и сильно разворачивая меня в направлении угла, где несколько клочков ветоши служили ему постелью.
– Кажется, здесь недостаточно чисто, с научной точки зрения. Я…
– Только отведи немного в сторону свой хвост. Вот так-то лучше.
– Любое количество социальных болезней… ах, боже мой!
– Расслабься…
– МЕНЯ ИСПОЛЬЗУЮТ В АКТЕ СОДОМИИ! (Смотрите: "Содомия у крыс-самцов", доктор Рэт, работа не окончена.)
– …глубокие… отношения…
Это сплошной ужас, добрый доктор Рэт был изнасилован через анальное отверстие на грязной мансарде. Но это событие также вносит и значительный вклад в стабилизацию величины популяции. Ко мне доносится тихая музыка, смешанная с мужскими голосами, смеющимися и напевающими что-то.
– Ты хороший любовник.
– Я делаю это исключительно в интересах социологических исследований.
– Не… двигайся… О! О!
– …в качестве работы для изучения здоровья общества…
– О, да!
– …с упором на экологическое состояние популяции…
– Да, да, да, да, да, да, да, да, да, да, да, да, да, да, да, да, да, да, да, да, да…
– …попытка совокупления до семидесяти раз за четырнадцать минут. Ваш исследователь находится в долгу перед различными государственными службами, которые обеспечили его средствами для изучения…
– …да да да да да да да да да да да да да да да да и еще раз да.
– …процесса анального совокупления. Благодарность должна быть выражена и декану факультета, без которого я не набрался бы мужества приступить к этому исследованию. Пока это лишь предварительная попытка подхода к проблеме…
***
– Идем со мной, милашка-барсук, я покажу тебе дорогу.
– Да, маленькая птичка, я иду. Мы отправляемся к большому улью?
– К самому большому!
Что за прелесть эта птичка. В джунглях много таких, похожих на нее, готовых отвести барсука именно к тому, что он любит больше всего на свете, к наполненному сладостями улью.
– Но послушай, милый барсук, если мы увидим сегодня слона, ты не дразни его и не кусай ему хобот.
– Иногда я просто не могу удержаться. Вижу слона - и чувствую, что должен укусить его.
– Пожалуйста, милый, мы же знаем, какой ты смелый. Мы знаем, что ты ничего не боишься, даже слона, но только обещай мне, что сегодня…
– Я буду стараться изо всех сил. Но что если я увижу огромную антилопу с очень большими рогами, гордо прогуливающуюся недалеко от меня? Могу я преподать ей урок?
– Ах, дорогой барсук…
– Такова моя натура, маленькая птичка. Я получаю удовольствие, когда приучаю слишком гордых животных к покорности. Мой отец поступал точно так же, и мой дед, и, вообще, все барсуки. Если я вижу слона, начинающего важничать, то должен тут же укусить его за хобот.