Олден Белл - Жнецы суть ангелы

В жаркое время дня сухая пыль, взбитая ногами путников, поднималась в воздух и создавала длинный шлейф, который тянулся за ними. Если они останавливались, это облако догоняло их, заставляя кашлять, чихать и отплевываться. Иногда они находили на лесных полянах крохотные лачуги, и Темпл обыскивала их в поисках полезных предметов и любопытных вещей. Вечерами она кипятила воду в старой канистре, найденной около железной дороги. Она добавляла туда ягоды и ароматные листья, которые, по ее мнению, не были ядовитыми.

— Речная вода, — говорила она, — это, конечно, не эликсир, приносящий блаженство. Но и она сгодится, если ты испытываешь жажду.

Иногда, чтобы не сойти с ума от долгого молчания, она пела веселые песни.

А затем Темпл весело смеялась, пиная носками ботинок сухие комья земли.

— Ты понял, Мори? Сестра Клементины, наверное, тоже была сладким персиком.

Пришли облака, и начался дождь. Опаленная земля глотала влагу через каждую пору. Казалось, что дождь мог идти неделю, а лужи все равно не собрались бы, настолько сухим и твердым был грунт, по которому они шли. Темпл решила не прятаться в укрытии, поэтому они продолжали идти, наслаждаясь бодрящим чувством капель, барабанивших по коже. Она подняла лицо к небу и высунула язык, позволяя дождю щекотать ее горло. Низкий грохот грома прозвучал вдали, как канонада от выстрелов средневековых пушек, стоявших на расстоянии нескольких миль и веков. И Темпл чудилось, что они шагали по берегу реки в далекое прошлое. Когда гром приблизился, вспышка молнии превратила на миг серое небо в белое полотно. Мори начал стонать. Он отказывался идти. Его руки обхватывали и сжимали воздух.

— Перестань, глупыш, — сказала Темпл. — Это сотрясение воздуха не навредит тебе. Просто Бог развлекается и дает спектакль на свадьбе Неба и Земли. Он поступает так время от времени, чтобы мы не забывали, кто здесь главный. Пошли. Если тебе страшно, смотри на рельсы и слушай мой голос. Я буду петь для тебя сквозь раскаты грома.

Она взяла его за руку, и они пошли дальше. Ее звонкий голос возносился к серому небу. Вскоре тучи расступились в стороны, приоткрыв сияющее солнце. Вытянутые и прямые обрывки облаков напоминали спортивные дорожки, по которым можно было бегать, если бы у вас имелась длинная лестница, чтобы добраться до них.

Заметив на берегу большой валун, они вскарабкались на него и легли на спины, позволяя намокшей одежде высохнуть. Темпл чувствовала, как капли влаги щекотали ее кожу. Это было мучительное и восхитительное ощущение.

— Если ты закроешь глаза и посмотришь на солнце, — сказала она Мори, — то увидишь крохотных червячков, которые живут в твоих глазных яблоках.

Взглянув на своего спутника, Темпл поняла, что Мори заснул. Она со вздохом снова посмотрела на отступавшие облака.

— Боже мой! — прошептала она. — А ведь такая девушка, как я, действительно может пересекать огромные расстояния. Я готова поспорить, что доберусь до новых мест, о которых прежде ничего не знала.

На пятый день их странствий она услышала странный шум. Сначала Темпл подумала, что это снова началась гроза. Однако тихий рокот не утихал, и он не походил на раскаты грома или плеск воды при обвале берега. Такие природные явления, внезапно проявив себя, обычно быстро заканчивались, а этот шум лишь усиливался. Она встала на колени и приложила ладонь к стальному рельсу.

— Нам лучше сойти с насыпи, Мори. Если вагоны не наполнены мутантами, мы сможем прокатиться на поезде. Надеюсь, мы не встретим там наследников Земли.

Темпл вытащила из мешка изогнутый кукури и спрятала его за спиной.

— Конечно, могут возникнуть неприятности, — сказала она, — но интуиция подсказывает мне, что наши ноги получат долгожданный отдых. Стой прямо, Мори, и не хмурься. А то ты выглядишь очень мрачно.

К ним с востока двигался дизельный поезд. Двери всех трех вагонов были открыты, словно пасти гигантских рыб. Проехав поворот, состав замедлил ход и наконец остановился в футе от того места, где стояли путники, — стальная гусеница, с множеством колесных пар, маховиков и тяг. Пневматические тормоза зашипели, металл залязгал о металл. У Темпл возникла мысль о противоборстве Давида и Голиафа, а также вспомнились другие истории, где чудовища замирали и со скрипом суставов падали на колени перед своими маленькими соперниками. Она сжала рукоятку ножа. Ее лицо не выражало ни озабоченности, ни улыбки. Она чутко воспринимала все звуки: чириканье птиц, плеск речных волн на расстоянии и посвистывание ветра среди ветвей деревьев.

Локомотив напоминал бульдога с тупым носом и широкой челюстью. Он был выкрашен в зеленый цвет и имел на передке желтую крылатую эмблему. Пыль путешествий, собравшаяся на его поверхности, придавала ему вид раритета, недавно выкопанного из земли. Дверь на боку локомотива с грохотом открылась, и в проеме появился пожилой мужчина с закопченным лицом. Сняв с головы бейсбольную кепку, он начал обмахиваться ею. Его прищуренные глаза внимательно разглядывали странников. Темпл посмотрела на вагоны и увидела лица других людей, которые высовывались из дверей. Старик сплюнул струйку слюны и вытер рот рукавом перепачканной рубашки.

— Как поживаете? — спросил он. — Вам не страшно скитаться в этих местах?

— Пока все было спокойно, — ответила Темпл. — А вот теперь не знаю.

— Если речь идет о нас, то можешь не бояться. Мы мирные люди.

— Приятно слышать добрые слова.

Старик вытер пот со лба, оставив над бровями полоску черного цвета.

— Куда вы идете? — спросил он.