Хью Хауи - Бункер. Иллюзия
Джульетта стиснула зубы. Она вдруг поняла, что еще ни разу за всю жизнь не била кого-нибудь по лицу.
И лишь страх промахнуться, сделать это неудачно и разбить костяшки пальцев о стальные прутья не дал ей восполнить недостающий опыт.
С момента ее появления наверху прошла всего неделя, и уходила Джульетта с меньшим количеством пожитков, чем пришла сюда. Ей выдали синий комбинезон механика, слишком большой по размеру. Питер даже не попрощался с ней — Джульетта решила, что больше от стыда, чем от злости. Он проводил ее от кафе до начала лестницы, а когда она повернулась, чтобы пожать ему руку, то увидела, что Питер стоит, глядя на ботинки и сунув большие пальцы в карманы комбинезона. Слева на груди у него болталась криво приколотая звезда шерифа.
И Джульетта начала долгий спуск через весь бункер. Физически он должен был оказаться легче, чем подъем, но стал более изнурительным в другом отношении. Что именно происходит в бункере и почему? Она невольно оказалась в гуще событий, и на нее легла часть вины. Ничего не случилось бы, если бы ее оставили в механическом, если бы на встречу с ней вообще не приходили. Она так и продолжала бы воевать с разладившимся генератором, не спать по ночам в ожидании аварии и неизбежного хаоса, когда всем придется учиться выживать на резервном электропитании в течение десятилетий, которые понадобятся для восстановления главного генератора. Вместо этого ей пришлось увидеть аварии другого типа, когда отказывали не детали, а тела. Тяжелее всего ей было думать о Скотти, таком многообещающем и одаренном парне, ушедшем, так и не успев дать своим талантам раскрыться.
Шерифом она пробыла совсем недолго, звезда появилась на ее груди лишь на мгновение, и все же ей неудержимо хотелось расследовать смерть Скотти. В его самоубийстве явно что-то было не так. Определенные признаки, конечно, имелись. Он боялся выйти из своего офиса, но прежде он учился у Уокера и мог перенять у старика привычку к затворничеству. И еще Скотти хранил секреты, слишком серьезные для его молодого ума и настолько его напугавшие, что он попросил ее немедленно прийти, — но Скотти когда-то учился и у нее, так что она знала наверняка: у него не было склонности к самоубийству. Джульетта вдруг подумала: а имелась ли такая склонность у Марнса? И если бы Джанс сейчас оказалась рядом с ней, то не потребовала бы мэр, чтобы Джулс расследовала обе эти смерти? Разве она не сказала бы, что обе официальные версии — ложь?
— Не могу, — прошептала Джульетта призраку.
Торопящийся наверх носильщик повернул к ней голову.
Остальные мысли она оставила при себе. Спустившись до лестничной площадки роддома, где работал ее отец, Джульетта надолго задержалась и еще сильнее, чем по пути наверх, задумалась о встрече с ним. В тот раз ей помешала гордость. А теперь стыд заставил ее отправиться вниз, прочь от него; она проклинала себя за мысли о призраках из прошлого, казалось бы уже давно изгнанных из памяти.
На тридцать четвертом, перед входом в Ай-Ти, ей тоже захотелось остановиться. В офисе Скотти должны были остаться улики. Возможно, даже нечто такое, от чего не смогли избавиться. Но она покачала головой. Как бы ни было тяжело оставлять за спиной место преступления, она понимала, что ей не дадут даже приблизиться к офису Скотти.
Спускаясь, она задумалась о местоположении компьютерного отдела в бункере и решила, что оно не случайно. Ей нужно будет пройти еще тридцать два этажа, чтобы отметиться у первого помощника шерифа, офис которого находится в центре средней секции бункера. А офис шерифа располагался на тридцать три этажа выше. Таким образом, отдел Ай-Ти находится на максимальном удалении от любого из органов правопорядка.
Джульетта тряхнула головой — подобные мысли были уже на грани паранойи. Так диагнозы не ставятся. И отец сказал бы ей именно это.
С первым из помощников шерифа она встретилась около полудня, получила от него ломоть хлеба и фрукты, после чего в хорошем темпе прошла средние этажи. Шагая мимо жилых верхних этажей, она задумалась, на каком из них живет Лукас и знает ли он вообще про ее арест.
Усталость прошедшей недели словно тянула ее вниз по лестнице, сила тяжести впечатывала ботинки в ступени, а бремя пребывания в должности шерифа стало ослабевать, когда она оставила свой прежний кабинет далеко позади. По мере приближения к механическому отделу все это постепенно сменялось нетерпеливым желанием вернуться к друзьям, пусть даже с позором.
На сто двадцатом этаже Джульетта зашла отметиться к Хэнку, помощнику шерифа в нижней секции. Его она знала уже давно, а теперь ей все чаще стали встречаться знакомые люди. Ей махали, но лица у всех были угрюмы, как будто они знали о том, что с ней случилось. Хэнк попытался уговорить ее остаться и немного отдохнуть, но Джульетта задержалась у него совсем ненадолго, только из вежливости, наполнила флягу и быстро прошла оставшиеся двадцать этажей, добравшись до места, которое считала домом.
Нокс явно пришел в восторг от ее возвращения. Он стиснул ее в объятиях, приподняв и царапая лицо бородой. От него пахло смазкой и потом. Здесь, внизу, Джульетта почти не замечала этой смеси запахов, потому что ей самой никогда не удавалось окончательно от них избавиться.
Джульетта направилась в свою прежнюю комнату. По пути ее хлопали по спине, желали удачи, спрашивали о жизни наверху, называли в шутку шерифом и добавляли грубоватые фривольности, среди которых она выросла и к которым привыкла. Джульетту это опечалило больше всего. Она настроилась что-то сделать — и потерпела неудачу. И тем не менее друзья были рады ее возвращению.
Ширли из второй смены заметила ее идущей по коридору и прошла с Джульеттой остаток пути до ее комнаты. Она рассказала о состоянии генератора и производительности новой нефтяной скважины, как будто подруга просто вернулась из короткого отпуска. Джульетта поблагодарила ее, вошла к себе и пинками разбросала ворох записок, сунутых под дверь. Стянула лямки рюкзака, бросила его на пол и рухнула на койку, слишком вымотанная и злая на себя, даже чтобы плакать.
Ночью она проснулась. На маленьком дисплее светилось время: 2:14.
Джульетта села на краешек старой койки, все еще одетая в комбинезон с чужого плеча, и подвела итог. Жизнь еще не закончилась, решила она. Просто у нее сейчас скверное настроение. Завтра, пусть даже от нее такого не ждут, она вернется на работу — поддерживать жизнь в бункере. Делать то, что она умеет лучше всего. Ей необходимо было принять здешнюю реальность и отложить прочие мысли. Все это уже казалось ей очень далеким. Она даже сомневалась, что пойдет на похороны Скотти, если только его тело не спустят сюда, чтобы закопать в самом подходящем для него месте.