Вецель Евгений - Социальная сеть "Ковчег"

— Мы не знаем, — ответила Тринити. — Коровьев подобрался ближе к ответу, но мы ещё не уверены. Может, масоны, может, более высокая организация. Поживём — увидим. Если ты теперь будешь нас слушать, то сможешь помочь.

— Вы знаете, что мой планшет и телефон украли, и я не мог связаться с вами? — спросил я. — Мне некого было слушать.

— Кстати! — подвинув кресло поближе, начала говорить Тринити. — Ты нашёл любовь всей своей жизни?

Я немного замялся, посмотрел на потолок, а потом ответил:

— Да.

— И как впечатления? — улыбнулась Тринити. — Смог её влюбить в себя?

— Тринити, у людей всё не так быстро, — попытался объяснить я.

— Володя, если ты будешь мне рассказывать в таком темпе, то у планшета батарейки сядут, — пошутила Тринити. — Не томи. Мне очень интересно.

— Только ты никому не говори, — попросил я. — Понимаешь, я в небольшом затруднении.

— Продолжай, — кивнув головой, сказала Тринити.

— Похоже, не надо мне было ждать Юлю столько лет, — опустив глаза, сказал я. — Мы встретились с ней в колледже всего несколько раз, но я успел немного разочароваться.

— И что тебе не понравилось? — не к месту улыбаясь, спросила Тринити.

— Она хорошая, красивая, сексуальная, — попытался объяснить я. — Но, понимаешь, я не могу понять своих чувств. Она мне чужая. Мы больше не близки с ней. Может, это потому что она меня не помнит. Может, просто времени мало прошло.

— И что ты намерен делать? — продолжая улыбаться, сказала Тринити.

— Буду, наверное, ещё пытаться вспомнить былые чувства, — вздохнул я. — Но ты не представляешь, какое это разочарование. Чувствую себя лузером. Ждал, надеялся, а всё оказалось по-другому. Неужели любовь проходит?

— Ты же человек, тебе лучше знать, — рассмеялась Тринити. — Только ты немного глуховат к своим чувствам, как я посмотрю.

— В каком смысле? — удивлённо спросил я.

— Есть закон сохранения энергии, — начала объяснять Тринити. — Энергия не возникает из ничего и не может исчезнуть никуда.

— Что ты имеешь в виду? — непонимающе спросил я.

— Когда мы с тобой общались, ты всё время бредил своей Юлей, — начала объяснять Тринити. — Было видно, что ты её любишь. Ты ради неё живёшь. Неужели ты думаешь, что эти чувства могут исчезнуть в никуда? Прислушайся к себе. Может, тебя запереть в комнате размышлений на пару дней, чтобы до тебя дошло?

Тринити нетерпеливо поёрзала в своём кресле, потом несколько секунд смотрела вбок и, улыбнувшись, продолжила:

— Подумай, исчезла ли любовь, которую ты испытывал? — тихо произнесла Тринити. — Может она просто перетекла из одного вида в другой?

Я задумался. Моя голова загудела от напряжения, и я неожиданно для себя стал говорить:

— Знаешь, есть одна девушка…

Я не успел договорить. Тринити подпрыгнула со своего места и громко вскрикнула:

— Бинго!

Потом она уселась обратно и, приблизив своё лицо к камере, замолчала, глядя на меня.

— Чему ты радуешься? — спросил я.

— Не отвлекайся, — кивнув головой, шепнула Тринити. — Рассказывай про девушку.

Я немного помедлил, вдруг представил Дашу. Я почувствовал, что моё дыхание немного захватывает. Какие-то тормоза помаленьку отпускали мои мысли, и мне становилось легче. Мне захотелось её увидеть прямо сейчас, и разбираться в своих чувствах с ней, а не с женщиной в на экране. Мне неловко было дальше молчать, поэтому я сказал:

— Она мне очень нравится.

— Очень хорошо, — быстро сказала Тринити, — продолжай.

— Мы с ней встречались всего несколько раз, но меня тянет к ней всё больше и больше. Когда она рядом, я не думаю о Юле. Я себя ненавижу за это.

— Ты влюбился в Дашу? — спросила Тринити улыбаясь.

— Нет, что ты, — нахмурился я. — Я очень люблю Юлю. Но ту Юлю, не эту. Всё так запуталось.

— А что ты чувствуешь к Даше? — не успокоилась Тринити.

— Тягу, — склонив голову, сказал я.

— Любовь? — спросила Тринити.

— Иногда мне кажется, что да, — кивнул я головой. — Но этого не может быть.

Тринити рассмеялась, потом посмотрела в сторону и кивнула головой. Через секунду с той стороны, кто-то протянул ей пачку долларов. Она взяла их и положила на столик рядом с собой. У неё был довольный вид.

— Не понял, — нахмурился я. — Кто там рядом с тобой?

— Он тебе сам всё объяснит, — улыбнулась Тринити. — Только сильно не ругай этого экспериментатора.

Тринити вышла за дверь. На экране появился Штерн. Вид у него был не такой, как обычно. Не хватало уверенности в себе, и он широко улыбался. Он уселся на кресло Тринити, отодвинул от себя пачку денег и тихо спросил:

— Владимир, ты любишь узнавать правду сразу или после долгих вступлений?

— Сразу, — нахмурился я.

— Мы провели эксперимент по изучению любви, — начал Штерн. — Мы решили проверить, что важнее для чувств, внешность или душа?

— И? — нетерпеливо спросил я.

— Сейчас я скажу, но ты не волнуйся. Всё равно ничего уже не изменишь. Ты просил вернуть тебе Юлю, мы это сделали. Мы выполнили своё обещание.

— Вы обещали без вступлений, — строго сказал я, пытаясь понять, о чём он говорит. Если он сейчас возьмёт в руки кружки, то я выброшу планшет в камин.

— Юлю мы вселили Дашиной маме, — произнёс свой ребус Штерн. — Дашу мы вселили Юлиной маме. Рокировочка.

— Рокировочка? — спросил я, чувствуя, как моё лицо краснеет от напряжения.

— Ладно, я сейчас отключусь, а ты подумай вот над чем, — спокойно сказал Штерн, вставая со своего места. — Юля, которую ты знал, теперь в Дашином теле. Ты, скорее всего, её полюбишь, хотя, скорее всего, это уже произошло, судя по поцелуям на аллее. На Юлино тело можешь не обращать внимания, так как это Даша, с которой вы плавали под водой и ночевали на острове. Она тебе абсолютно посторонний человек.

— Вы бредите? — громко сказал я.

— Держи себя в руках, — строго сказал Штерн. — Очень многие мужчины были бы рады обновить внешность своих жён. Как выясняется, для любви важнее душа. Ты приходи в себя. Если бы ты не потерял планшет, мы бы тебе сказали раньше, кто есть кто.

На последней фразе планшет выключился. Я ещё не осознал сказанного, но компьютер уже летел в огонь камина. Вслед отправилась нераспакованная коробочка с телефоном, петля с моей шеи и с трудом выковырянные наушники. Всё это долго не хотело гореть, а потом стекло планшета треснуло, и оттуда повалил чёрный дым.

Под треск и хлопки уничтожаемых гаджетов я встал и подошёл к окну. Глядя на яркое солнце, я стиснул зубы и тихо сказал:

— Да пошли вы!