Роберт Сильверберг - Журнал "Если" 1999, номер 11

МЕШАЮТ? МЕШАЮТ? ПРЕСВЕТЛЫЙ ФА, ВСЕ ПРИСУТСТВУЮЩИЕ ПРОШЛИ ЧЕРЕЗ ЭТО! Свидетели беспокойно зашевелились. НУ ЛАДНО, ЛАДНО, ИДИТЕ! УХОДИТЕ ВСЕ! УБИРАЙТЕСЬ! Суровое лицо деда побагровело от гнева. РАНЬШЕ НАМ НЕ ПРИХОДИЛОСЬ ОТСЫЛАТЬ СВИДЕТЕЛЕЙ! – рявкнул он, когда старейшины ушли. КЛЯНУСЬ ФА, ТЕБЕ ЛУЧШЕ ВЗЯТЬ СЕБЯ В РУКИ, МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК!

Я НЕ МОГУ, пробормотал Станс.

КОНЕЧНО, МОЖЕШЬ!

Дядя Станс зажмурил глаза и весь затрясся от усилий. Последовала долгая пауза, и мой отец почувствовал неприятный запах. Внезапно Станс выронил трубку и разразился жутким воплем отчаяния. Под ним расплывалось вонючее пятно. Дед отодвинул ноги с брезгливой гримасой. ТЫ ОПОЗОРИЛ МЕНЯ ПЕРЕД ЛИЦОМ ВСЕЙ ДЕРЕВНИ! Станс корчился и подвывал, валяясь в луже мочи.

ЭТО НЕ ЕГО ВИНА, ТАКИЕ ЛЮДИ БЫВАЛИ И ПРЕЖДЕ, вмешался мой отец. ВО ВСЕМ ОСТАЛЬНОМ ОНИ В ПОЛНОМ ПОРЯДКЕ. А НЕКОТОРЫЕ ДАЖЕ ОЧЕНЬ УМНЫ. Он с жалостью склонился над братом. ЧТО ТЕБЕ УДАЛОСЬ УВИДЕТЬ, ДРУЖИЩЕ?

Станс с благодарностью откликнулся на доброту. ТОЛЬКО… ТОЛЬКО МОИ СОБСТВЕННЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ! БОЛЬШЕ НИЧЕГО НЕТ, ОДНА ПУСТОТА.

ТЫ НАВЛЕК БЕСЧЕСТИЕ НА НАШУ МУЖСКУЮ ЛИНИЮ, тяжело сказал дед. Гнев деда перешел в отчаяние, но вспышка ярости охватила моего отца. ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ВИНИТЬ СТАНСА! ВЕДЬ ЭТО ТЫ ПЕРЕДАЛ ЕМУ ДЕФЕКТНЫЕ ГЕНЫ.

ДЕФЕКТНЫЕ ГЕНЫ? КАКАЯ ЧУШЬ! ТЫ СЛИШКОМ ЧАСТО ОБЩАЕШЬСЯ С ЗЕМЛЯНАМИ, БРУНО.

ВСЕ РАВНО ОСТАВЬ ЕГО В ПОКОЕ. Гнев отца растаял, уступив место сочувствию.

И ЧТО ЖЕ ТЕПЕРЬ ДЕЛАТЬ? Дед, казалось, был окончательно сломлен.

ЛУЧШЕ НЕ ДЕЛАТЬ НИЧЕГО. ПРОСТО СКАЖИ ЛЮДЯМ, ЧТО СТАНС ПЕРЕУТОМИЛСЯ, НО ТЕПЕРЬ ВСЕ В ПОРЯДКЕ. ТЫ ПРЕДВОДИТЕЛЬ, ОНИ ТЕБЕ ПОВЕРЯТ.

НО ЕСЛИ СТАНС… ДЕФЕКТИВНЫЙ, ЭТО ТЫ ДОЛЖЕН СТАТЬ СЛЕДУЮЩИМ ПРЕДВОДИТЕЛЕМ, БРУНО.

Я ЖЕ СКАЗАЛ, СТАНС НИ В ЧЕМ НЕ ВИНОВАТ. Я НИКОГДА НЕ ОТБЕРУ У БРАТА СТАТУС.

ЭТО ДЕЛАЕТ ТЕБЕ БОЛЬШУЮ ЧЕСТЬ, БРУНО. НО БУДЕТ ОЧЕНЬ НЕЛЕГКО. ТЕБЕ ПРИДЕТСЯ ПОДДЕРЖИВАТЬ БРАТА…

Я выскользнул в реальность. Теперь я знал все.

И все рассказал Чаре.

– Как же ему удавалось скрывать это столько лет?

– Станс хитер и по-своему умен. К тому же он выработал манеру… не знаю, как сказать… высокомерного всеведения, что ли. Поэтому никто не любил его расспрашивать, а рядом всегда был мой отец с его великолепной памятью предков. Пока Станс его не убил!

Множество странных мелочей сразу обрело смысл. Станс безобразно неумел за румпелем мотокара – искусство водителя также передается по наследству. Станс все чаще и чаще поддерживает религию в противовес историческим фактам… И так далее, и так далее.

– Но почему он расправился с Бруно?

– Станс и Ванда поссорились, когда посевы не взошли, и Станс измыслил воспоминание, чтобы уязвить Ванду, а она его на этом поймала. Отец все слышал и ужасно рассердился. Потом я пошел проверять лодку и случайно подслушал, как отец пригрозил Стансу, что откажет ему в своей поддержке. Должно быть, Станс решил, что Бруно откроет его тайну и отнимет у младшего брата статус предводителя. Отец никогда бы этого не сделал, конечно. Однако на следующий день его нашли мертвым.

– И после всех этих лет он мог подумать такое о родном брате?

– Я думаю, Станс не вполне в своем уме, и виной тому не только врожденный дефект. Долгое время жизнь в Иаме была довольно легкой. Но в последние годы дела пошли неважно, а у Станса не хватало знаний, чтобы справиться с ситуацией. А тут еще и брат пригрозил отказать ему в помощи… Для дяди это было слишком много.

– … И достаточно, чтобы убить брата?

– У него есть сын, как ты знаешь. Если у Станса не в порядке гены, то и у Триггера тоже. Расскажи мой отец об изъяне Станса, и Триггеру никогда не стать предводителем.

– Да, это я понять могу. Но почему он собирается убить тебя? Не вижу смысла.

– Воспоминание о первой трубке Станса. Это как… – я поискал нужное слово и нашел земное выражение. – …бомба замедленного действия! Станс ведь не знал, что отец наложил запрет на это воспоминание. А если б и знал? Я мог сломать запрет, что, кстати, и сделал. Я-то не питаю к Стансу братских чувств, в отличие от отца.

– И что теперь?

– Есть лишь один выход: я должен бросить ему вызов в присутствии свидетелей. Иначе я всегда буду в опасности!

Когда мы с Чарой вернулись в Носс, грум был в полном разгаре, и кругом кипела бурная деятельность. Время явно неподходящее, чтобы обременять людей своими проблемами, ведь природа не станет ждать.

– Я хочу тебе кое-что сказать, мама, – обратилась Чара к Лонессе. – И пожалуйста, постарайся принять мои слова разумно.

– Я всегда разумна, – отозвалась ее мать не без определенной подозрительности.

– Я собираюсь жить вместе с Харди.

– Ты… что? – вскричала грозная предводительница Носса. – Ну нет, только не в моей деревне! И не в мужской деревне, Уэйли такого не допустит!

– Прекрасно. Мы будем жить в коттедже возле старой паромной переправы. И не надувайся так, мама. Ты бы и сама не отказалась пожить с отцом Харди.

– Этот жалкий коттедж – неподходящее жилище для моей дочери. – Лонесса оценила решительность Чары и пошла в обходную атаку. – Крыша обвалилась, внутри полно грызунов. Там никто не жил со времен парома.

– Ну и что, мы все починим. Мама, тебе бы лучше достойно признать свое поражение. Так будет гораздо приличнее, тем более в присутствии Харди.

– И ты надеешься, что этот червяк приживется в Носсе?

– Это ты о Харди? Он приживется где угодно, если будет жить со мной.

И тут Лонесса потеряла дар речи.

Мы оставили ее хватать ртом воздух, подобно рыбе на поверхности грума, и рука об руку прошли через мужскую деревню, где бурлила кипучая работа.

– Смотри-ка, Кафф! – воскликнула Чара со смешком.

Тот как раз подогнал свой скиммер и ступил одной ногой на грязный пляж, когда увидел нас с Чарой. Лицо Каффа потемнело, и он застыл в нелепой позе – одна нога в лодке, другая на берегу.

– Ужасно, должно быть, лишиться такой девушки, как ты, – заметил я.

– О, его гордость задета, но по-настоящему Кафф меня не хотел. Не то что ты. Просто мы подходим друг другу по статусу. Для людей это очень много значит, но о любви тут речь не идет.

Вода у берега была невероятно грязной, на поверхности ее плавали водоросли, и мертвые твари, и умирающие. Там болтались и обломки старых лодок, и всевозможный мусор, вытесненный со дна грумом.

– Я научу тебя плавать, – пообещала Чара.

– Как, в этой грязи? Ни за что!

– Вода очистится через несколько дней, дурачок. А научиться плавать во время грума очень легко, потому что утонуть просто невозможно. Послушай, ты не можешь идти побыстрее? Я просто умираю от желания прижаться к тебе!