Андрей Мелехов - Malaria: История военного переводчика, или Сон разума рождает чудовищ
— Смотри, как тебя прихватило! — раздался незнакомый голос. Открыв затуманенные болью глаза, Лейтенант понял, что голос принадлежал благообразному старику. Впрочем, в его волосах и бороде почти не было седины. Незнакомец, сняв с руки Лейтенанта грязную от крови и гноя серую тряпицу, с видом понимающего в медицине человека осматривал, ощупывал и обнюхивал пораненные стрелой воспаленные пальцы. Наш герой удивился было тому, как чистый, накануне наложенный бинт превратился в дурно пахнувшую ветошь и как почти зажившая неопасная рана вдруг оказалась почти гангренозной. Но потом, вспомнив о вновь свершившемся переходе в реальность бреда, он предпочел оглядеться и рассмотреть новых персонажей и обстановку очередной серии лихорадочного кошмара. Его окружали голые кирпичные стены. Кирпич был очень тонким, очень красным и уложенным совершенно необычным способом — так, что углы отдельных блоков торчали наружу. В помещении отсутствовали окна, сколоченная из неотесанных досок дверь была приоткрыта. Его взгляд отметил засов с внешней стороны. Если это было его жилище, то, по-видимому, он не всегда мог покинуть его по своей воле. Впрочем, это было естественным в его положении бойца одной из гладиаторских школ Римской империи.
Старик тем временем комментировал состояние раны:
— Не бойся, гладиатор, пальцы твои загноились, но это скоро должно пройти! Посмотри — в ране появились черви! Дай им денек-другой, и от дурного мяса ничего не останется! А тогда я приду снова — промыть ее отваром целебных трав, присыпать пылью с горы Синай и помолиться о твоем выздоровлении!
Лейтенант подумал, что вместо синайской грязи предпочел бы сильный антибиотик и квалифицированный амбулаторный уход. Вслух же спросил доброго старца:
— Извини меня, почтенный мудрец, но последние события стерли из памяти твои лицо и имя! Встречались ли мы ранее?
— Нет, сын мой! Я часто посещаю гладиаторские школы, дабы облегчить физические и душевные муки бойцов. Но о тебе и твоих подвигах на арене я пока лишь слышал. И надо сказать, хотя за десяток лет в проклятом городе мне приходилось знавать многих выдающихся бойцов, я восхищаюсь твоими отвагой, умением и хладнокровием! Если первое часто свойственно юношам твоего возраста, то второе приходит много позже! Ты будешь великим воином! А потому тебя ждут слава, деньги, внимание женщин и многие другие соблазны! Рим будет ждать от тебя кровавых подвигов на арене, а взамен, как опытная развратница, раскроет свои потные объятия, чтобы доставить неслыханные мирские наслаждения! Ты, Ретиарий, вскоре окажешься перед выбором: сжечь свою бессмертную душу в этом горниле мерзких страстей и грязных соблазнов или спасти ее, признав Бога нашего Иисуса!
— Так как же вас зовут, мой добрый врачеватель?
— Мои братья во Христе зовут меня…
— Ну хватит, Недобитый! — послышался вдруг грубый голос. — Говорил же тебе: не лезь со своей импотентской проповедью к моим здоровым парням-убийцам!
Голос принадлежал огромному вонючему мужику, покрытому, подобно горилле, волосами. Волосы росли не только из его приплюснутого черепа. Густой вьющейся шерстью были покрыты прыщавая харя, а также шея, руки, ноги и даже уши.
— Клянусь Гераклом,[22] будешь болтать — лишишься языка! А потом, хе-хе, и мужского отростка! Впрочем, тебе, говорят, он давно без надобности! Что, тебе не нужны женщины? Берешь пример со своего распятого Бога? Он тоже предпочитал, чтобы его трахали в задницу?
— Угомонись, Ланиста! — со спокойным достоинством ответил тот, кого назвали Недобитым. — Можешь поберечь силы! Ты уже и так заработал свое место в Геенне! Смотри, если не раскаешься и не примешь Господа нашего, придется терпеть твоей собственной заднице!
Тут в голосе проповедника добавилось силы, и он зазвучал, как будто врачеватель выступал с амвона или трибуны съезда:
— Ибо он, милосердный, справедливый и всепрощающий, вполне может обречь тебя именно на такую вечную муку! И когда черти будут насиловать тебя, звероподобный, ты подавишься своим сегодняшним богохульством!
Ланиста шутливо прикрыл волосатыми лапами свой зад:
— Уууу! Как страшно! А если я покаюсь? Как когда-то покаялся и ты сам? Ведь твой всепрощающий Бог все равно простит мои грехи? Чего бы мне тогда и не отпустить пару-другую шуток?
— Нет во Вселенной существа мужского рода, — торжественно заявил врачеватель, поднявшись со своего места, — которое готово простить шутки насчет своей задницы!
Лейтенант-Ретиарий задумался над глубиной этой мысли, а Ланиста ответил:
— Тогда буду надеяться, что твой Бог окажется женщиной! Ну ладно, ладно, не кипятись! — ответил человек-обезьяна, похлопывая покрасневшего от гнева старца по еще крепкой спине. — Пусть не обижается и твой распятый Назаретянин! Клянусь Юпитером, когда я был солдатом в Иудее и приколачивал к крестам твоих сородичей-бунтовщиков, меня частенько пробирала жалость! И тогда, хе-хе, я добивал их мечом! Так что я похож на тебя, мой дорогой Недобитый! Эдакий милосердный еврей-сектант! А насчет моей задницы: ты знаешь, старец, по-моему, даже демоны пренебрегли бы таким лакомством! Вот наш молодой человек — совсем другое дело! Посмотри, какой красавец!
Лейтенант вздрогнул от отвращения. По ходу бреда приходилось привыкать к реалиям Древнего Рима, где, вслед за развращенной Грецией, бисексуальность ко времени правления Нерона стала почти нормой.
— Если бы ты, мой красавчик, не был так хорош на арене, — продолжал уродливый сатир, ощупывая Лейтенанта черными похотливыми глазами, — я бы обязательно проверил, на что ты годишься в постели! Именно потому я тебя и покупал, хе-хе! Если бы проиграл мой кошелек, то приобрела бы моя балбесина!
Ретиарий молчал, понимая, что это далеко не шутка.
— Старик! — наконец перешел к делу Ланиста. — Ты все равно уже закончил лечение! А потому иди обратно, в свою тюрьму у Форума! Тебе дать раба для сопровождения? Нет? Добредешь и так? Тогда хромай, не задерживай нашего отважного юношу! Потому что ему придется прогуляться на Палатин! Да, да, мой юный друг! За тобой послал верный слуга императора — один из преторов гвардии! Не знаю, о чем будет ваш разговор, но помни: не вздумай прикарманить все деньги, если ты понадобился какой-нибудь шлюхе-аристократке из дворца! Или самому префекту! Половину — мне! Иначе я тебя, мой сладостный Ретиарий, превращу в мерина! И не задерживайся на обратном пути! Даже если бы тебя призвал сам император Нерон — да хранит его Юпитер! — ты все равно обязан выполнить дневную норму упражнений! Понял? Ну иди, иди, возьми у каптерщика одежду поновей да поприличней! И передай, что я приказал выдать плащ с капюшоном! Ты, мой мальчик, теперь так популярен, что бабы не дадут тебе проходу!