Евгений Лукин - Требуется пришелец

Кому ж это, интересно, никому? Вадиму, что ли?

— Да ладно тебе! — сказал я. — Станет шпион на расчёт подавать, истерики закатывать…

— Да это провокация была! — досадуя на мою твердолобость, прошипела она. — Он из Обмылка сведения вытрясал… Не веришь — Вадима спроси!

О господи, Вадиму-то откуда знать? Хотя… Вполне мог подползти и подслушать — штука нехитрая. Я готов был принять это на веру, однако неуёмная Валерия ухватила меня за локоть и поволокла к нашему трудяге.

Дальше начались потрясения. Для начала мы заблудились. Мы! Опытные андроиды, способные с закрытыми глазами выйти к любому из четырёх футляров, вышли чёрт знает куда. Место вроде то, но смутного ледяного холма нигде не вздымалось. Беспомощно озираясь, мы бродили по знакомым вдавлинам и выпуклостям, пока я наконец не разозлился.

— Да не может такого быть! — рявкнул я и ринулся в самую гущу плотной ежиной стайки, копошившейся неподалёку. Колобки метнулись врассыпную. На ровном участке почвы обозначился прямоугольник со скруглёнными углами, внутри которого мшистый газончик был заметно короче. Вне всякого сомнения, здесь, именно здесь стоял раньше футляр Вадима.

Кинулись за Лёхой. Этот, слава богу, был на месте. Услышав, что стряслось, он, к нашему удивлению, нисколько не встревожился, даже не слишком удивился.

— Да-а… — с насмешливым уважением процедил он, когда мы привели его на место события. — Я знал его… Человек бесконечно остроумный…

— Что с ним? — в страхе спросила Валерия.

Мы стояли над прямоугольником подрастающего мха, как над свежей могилкой, а вокруг, очень недовольные нашим присутствием, крутились колобки.

— Успокойся, Лера, — сказал Алексей. — С кем, с кем, а с Вадиком наверняка всё в полном порядке. В отличие от нас к себе он относится крайне заботливо…

— Где он?

— Полагаю, на новом рабочем месте. Которое, впрочем, ничуть не отличается от старого.

— Ты уверен?

— Дело в том, Лерочка, что сначала это место Обмылок предлагал мне, но я отказался…

В суровом недоумении Лера смотрела на прямоугольный отпечаток во мху — всё, что осталось от футляра со всем его содержимым, включая Вадима.

— Свинья! — вырвалось у неё. — Хоть бы проститься зашёл!

— Некогда было, видать… Или не до того…

— Ты правда отказался? — спросил я Лёху.

— Сам не видишь? Вот же он, я, никуда не делся…

— Не поняла! — возмущённо произнесла Валерия. — Мне почему-то никто ничего не предлагал. Что происходит вообще?

— Н-ну, видишь ли, Лерочка… — с несвойственной ему угодливостью начал Лёха. — Муть нашу собираются расширять… реконструировать… Вот и распихивают временно… кого куда…

— Почему не всех сразу?

— Ну так… нужно ж ещё вакантное место найти…

— Все всё знают! — Лера оглядела нас с подозрением. — Это что же, одна я дура получаюсь?.. Лёха!

— Да, хорошая моя…

— Почему ты отказался?

Лёха стал серьёзен. Или сделал вид, что стал серьёзен.

— Да что-то привык я к вам, — признался он. — С людьми схожусь трудно. А начинать всё по новой, притираться… Никуда не хочу. Малая родина, опять же…

Мы невольно оглядели малую нашу родину и внезапно обратили внимание, что медуз вокруг поприбавилось. Да и вели они себя несколько необычно: сбивались в стаи, как грачи перед перелётом. Только что не галдели.

— Осень, что ли, близится? — заметил я. — Лер, а здесь времена года бывают?

Валерия озадаченно проводила взглядом вереницу медуз.

— Н-нет… — сказала она. — Не помню такого…

— Скорее весна, чем осень, — уточнил Лёха. И опять заговорил чужим голосом: — Посмотрите на смоковницу и на все деревья: когда они уже распускаются, то, видя это, знаете сами, что уже близко лето…

— Ты это при мне второй раз цитируешь, — напомнил я. — Откуда?

— Евангелие от Луки, если не ошибаюсь… Главу и стих, прости, не приведу.

— А к чему это ты?

Нет чтобы ответить по-человечески — продолжил цитату, неспешно, торжественно:

— Так, и когда вы увидите то сбывающимся, знайте, что близко Царствие Божие…

— Нет, спасибо! — сердито сказала Лера. — Я пока помирать не собираюсь!

Таких медуз я здесь ещё не видел. Она была настолько огромна, что даже не могла собраться в шар. Её форму можно было бы назвать сигарообразной, если бы эта гигантская капля вела себя поспокойней, не сокращалась, как гусеница, и не пыталась разорваться пополам. Чем-то она мне напомнила аэростат заграждения — из тех, что поднимали перед бомбёжкой, перекрывая путь вражеским самолётам. И ещё, не знаю почему, «Предчувствие гражданской войны» Сальвадора Дали. Должно быть, ракурс похожий. Громада зависла под самым куполом, так что причиной её колыханий были, возможно, всё те же искажения перспективы.

Я замер, не в силах отвести взгляда от грозного знамения, и, даже когда вспыхнула и запищала спичка, продолжал стоять какое-то время неподвижно. Наконец заставил себя двинуться к месту службы. Шёл с оглядкой — и всё же главный момент пропустил. За спиной послышался оглушительный чмок. Обернувшись, увидел, что гигантская водяная амёба успела разделиться надвое, при этом рассеяв в высоте десятка полтора медузок помельче.

Что ж это, братцы вы мои, на нас надвигается, если такую пожарную машину вызвать пришлось?

В голливудские пророчества Лёхи я, повторяю, не очень-то верил, однако унять нервную дрожь мне так и не удалось: в том-то и беда, что, как свидетельствует опыт, особенно мой, реальность всегда превосходит самые мрачные ожидания.

С госпожой тоже явно было не всё в порядке: бессмысленно пошевеливала щупальцами, будто не знала, с какой команды начать, шла пятнами на манер осьминога, что, впрочем, выглядело со стороны весьма эффектно. Непонятно лишь, зачем вызывала.

— Ну что, Мымра? — сочувственно спросил я — и вдруг осознал, что впервые обратился к ней вслух. Не под нос себе пробормотал, а именно обратился — в полный голос.

Реакция её меня удивила: Мымра исчезла. Раньше она перед отбытием бурлила хотя бы, а тут без прелюдии: бац — и нету!

Постоял подождал, собрался уже вернуться к футляру, когда она возникла вновь…

— Ну? — с вызовом сказал я. — Чего дуришь?.. Вот заберут сейчас твоего Володеньку Турухина — кого тогда гонять будешь?

Показалось, будто Мымра вздрогнула. Возможно, опять отлучилась, но лишь на долю секунды. Сзади послышалось знакомое неприятное кудахтанье, и я обернулся. В пяти шагах от меня стоял Лёха.