Юрий Леляков - Великая тайна Фархелема
А, с другой стороны — как узнать, не проверив? Да и… так ли велик был бы грех обыкновенного подростка, случайно коснувшегося «тайн» подобного рода?
И правда, формально — мелочь… Если бы не то, что взрослые могут и «из ничего» приписать подростку что-то чудовищное! А уж попадись на таком…
…Джантар понял: он уже задумывается, что делать, если встанет вопрос обо всём этом с точки зрения закона! И снова — уже не только мысленно, а и физически — оглянулся и обвёл взглядом двор, будто удивляясь, что всё осталось на прежних местах после такой мысли… Но всё было как прежде: лучи Эяна сквозь кроны деревьев, мелькание пятен света и тени на бетонном покрытии двора, на стене дома, на столе… И лишь в нём самом, в его сознании — что-то снова ещё непонятным, труднообъяснимым образом менялось…
…В самом деле: чем будет всё это с точки зрения взрослых? И как это в случае чего им представить? Например: могла группа подростков всего лишь пытаться проверить слухи о заброшенном подземелье со странным компьютерным входом, где можно таким-то способом записать движущееся изображение?
Но тогда сразу вопрос: как и откуда узнали сами? Вопрос, при котором взрослые всегда ждут какого-то предательства, выдачи сообщников — на что они, разумеется, не пойдут! Да и неизвестно же, откуда Саратилу Гилима знает это — и кого, в свою очередь, выдал бы сам, дойди до такого…
А, с другой стороны — слух и мог прийти вовсе непонятно какими путями и от кого. А они могли искать… допустим — просто какой-то фильм, соответствующий уровню развития, который взрослые склонны приписывать подросткам вообще! (Хотя тут уж надо подумать, какой конкретно — чтобы для взрослых выглядело убедительно. Но, как бы ни было — они пытались проверить слух, в который сами не очень верили. И не пошли для этого на охраняемый объект…)
Да, но ещё проблемы… Это обычные подростки могут позволить себе такое. А они — особорежимники, с какими поворотами биографий?
Или… все опасения безосновательны? В самом деле: кто, как узнает? Не узнал же до сих пор никто о тех — да и те вряд ли что-то формально нарушили, когда так же брали ничьё, пользовались неохраняемым! И потом… можно представить дело так: сами не ожидали, что удастся! Надеялись скорее опровергнуть слух, ожидали вернуться с пустой кассетой, чтобы доказать себе и ещё кому-то: таких линий не бывает! А вышло, что бывают — какой спрос с них, случайно обнаруживших это? Спрос — с тех, кто допустил такое, забыв линию подключенной непонятно куда и к чему? А они не замышляли ничего противозаконного, не ожидали так узнать военные или другие подобные тайны — они проверяли достоверность слухов! Как если бы просто пошли в лес, в горы — где тоже, по слухам, кто-то видел что-то странное…
И всё же: не затрагивают ли они чьих-то интересов? Хотя казалось бы, чьи могут затронуть — если ещё раньше не затронул Гилима? Никто же не предъявил ему претензий на эту линию как свою собственность…
А если им — предъявят? Или хотя бы спросят: вы сами не понимали, что это очень странно? Не задумались: нет ли в самом факте существования такой линии — нарушения закона? Что тогда? Окажется достаточным оправданием версия, что хотели проверить слух, а закон нарушать не собирались? Хотя и правда: по сути не кража, не шпионаж — бесплатный, безбилетный просмотр фильма! Да, нарушение — но мелкое и даже курьёзное. И то лишь в случае, если удастся что-то записать. А нет — не будет и мелкого нарушения…
Если удастся… Вот именно: а как в случае чего объяснить, почему на их кассету скопирована именно эта запись? Просто ошибкой: хотели записать другое, подвела поисковая система? Но тогда уж — подробно проработать эту версию, прикинуть, что с чем можно перепутать. Какие ключевые слова могли бы явно указывать на какой-то известный фильм, и лишь отдалённо — на их истинную цель…
И снова тот же вопрос: а удовлетворятся этим взрослые? Склонные вообще решать любую спорную ситуацию с участием подростков — не в их пользу! И вправе ли они сами так рисковать? После того, что уже случилось с каждым, оставило след в документах, биографиях, памяти?
Но что же делать? Как подступиться к тайне, хоть что-то узнать о ней?
Нет, а… разве они до сих пор были склонны к нарушениям, не пытались строить жизнь по закону и совести? А в итоге — опасные тайны, изломанные биографии, невозможность что-то о себе объяснить! И… только ли у самих? А родители, на которых тоже не могло не отразиться? Да и…
…Джантар снова как бы мысленно оглянулся, подумав… Действительно: сколько его матери по работе в микрохирургическом центре приходилось иметь дело с расследованием преступлений — и какие подробности то и дело всплывали в её рассказах об этом? Кого-то «схватили по ошибке», кто-то не сумел что-то объяснить, не услышал требования остановиться, оказался похож на кого-то, знаком с кем-то, просто шёл или ждал кого-то «не там и не тогда»… А в итоге: раненые при грубом «ошибочном задержании»; раненые при странных обстоятельствах свидетели; раненые — уже в местах содержания под стражей — подозреваемые… И не единичные случаи — постоянно! И десятки, сотни сомнительных версий о помешательстве людей, нанёсших себе ранения… И честный человек должен верить, делая вид, что ничего не понимает?..
А сами сотрудники микрохирургического центра: которым не только приходится иметь дело с самыми трудными, сложными и рискованными в медицинской практике случаями — но и отбиваться от жалоб с дикими обвинениями малограмотных людей, почти не смыслящих в анатомии и физиологии, но уверенных, что перед их злобой обязано склониться всякое знание, умение, профессионализм, и просто реальные обстоятельства? Разве сможет он когда-то забыть давнюю тревогу за судьбу матери — когда против неё велось абсурдное расследование по поводу… кражи серебра от просветных плёнок? И в другой раз — едва удалось доказать начальственному подонку, что его родственника на операции никто специально не зарезал… Или совсем дикий случай: уже готовившемуся к операции хирургу родственники одного из пациентов вдруг попытались вручить некий пакет, даже не объясняя, что там — а в соседней комнате полицейские ждали момента, чтобы зарегистрировать… получении взятки? И если бы тот пакет случайно не задел посторонний человек, и оттуда не посыпались странные на вид, явно не настоящие деньги — чем могло кончиться? А сам хирург даже не успел понять: в чём дело, что ему протянули — и значит, в чём надо быть готовым оправдаться… И за это — не более чем случайное, автоматическое движение — ему пришлось бы «расплачиваться с обществом» годами жизни, проведёнными за шитьём мешков или сколачиванием ящиков, в окружении тех, кто осуждён за драки, грабежи, убийства? Потому что… кто-то со своими деревенскими понятиями уверен, что в городе ничто не делается без взятки (и прав, он же «простой человек»?), а для другого — взятка, напротив, есть как бы подтверждение его ранга в человеческом стаде, дань с «низших» особей? (А ещё кто-то — намерен судить это именно как человеческий, а не животный поступок?) …Или ещё: как наряд полиции ворвался в операционную, где уже лежал на столе подготовленный пациент — как потом объясняли, в поисках каких-то наркотиков? Страшно работать, Минакри верно сказал!.. А как — и по дороге домой после тяжёлой неудачной операции кого-то из хирургов задержали… за послышавшееся грубое слово в их адрес?.. И другой — по нелепой случайности оказавшийся на месте какого-то происшествия в разорванной одежде, потом несколько часов безуспешно доказывал в полицейском участке, что он не нищий и не сумасшедший, а делегат научной конференции, где как раз в то время ждали его доклада?.. И это так — с теми, от кого в другой момент, возможно, зависела бы их собственная жизнь… Хотя в качестве пациентов — действительно разговаривают иначе. Чтобы потом когда-то, встав с больничной койки, снова вспомнить о своих правах высшего существа над остальными, кто лишь между собой «одинаковые граждане» — и снова ворваться в операционную с обыском; придраться к человеку, уставшему после работы; со слов почти дебила — завести дело почти об убийстве… И тот, на ком вправду лежит бремя ответственности за человеческие судьбы и жизни, вновь будет вынужден что-то униженно объяснять тому, чья специальность — хватать, обыскивать, допрашивать. Тому, для кого люди — объект охоты, о котором не думают, что он, возможно, ничего не хотел «нарушать», а просто ошибся, или устал, или болен…