Вецель Евгений - Социальная сеть "Ковчег"

Уже через неделю непрерывных интервью я был вымотан. Но меня взбодрила статистика, которая показывала, что уже 23 % горожан поддерживают меня. Каждый день мой процент рос, а популярность текущего мэра падала. И, судя по всему, Фил обозлился на меня. Он стал резко высказываться против меня и моей программы. Он объяснял обществу, что моими методами невозможно решить проблемы пробок и наркотиков.

Мэр имел огромную поддержку у многих журналистов. Он нанял целуюю армию профессионалов, чтобы дискредитировать меня. В городе появлялись листовки с выдуманным компроматом на меня. На телевидении появились специальные ток-шоу. В них рассказывалось о том, какую гадость мы продаём под видом кофе. Эксперты, учёные и медики провели исследование нашего кофейного сорта «Молд» и обнаружили опасные бактерии и побочные эффекты от употребления. Передачи на телевидении с каждым днём становились всё ярче и ярче. Появлялись всё новые и новые подробности моей зловредной деятельности.

Из нескольких передач я выяснил, что наши грузовики перевозят не только кофе, но и наркотики и нелегальных эмигрантов. Оказалось, что я уже дважды разводился и у меня есть брошенный ребёнок. Этот ребёнок со слезами на глазах рассказывал по телевизору, как я его избивал. Выяснилось, что я несколько раз наблюдался в психиатрической лечебнице и однажды лечился от наркотиков.

За эти несколько недель на меня обрушилось столько критики, что я даже не мог представить, сколько денег Фил вложил в дискредитацию моего имени. Мне кажется, ему дешевле было нанять киллера, чем тратить целое состояние на передачи про то, какой я плохой. Когда до выборов оставалось всего две недели, я подошёл к Грегори и спросил:

— Ты думаешь, можно как-то бороться с такой массированной атакой от Фила?

— А зачем бороться? — улыбнулся Грег. — Мы ему всячески помогаем.

— Не понял, — удивился я.

— Наш штаб участвует в атаке на тебя, — улыбнулся Грег. — Половина дезинформации про тебя — это дело наших рук.

— Но зачем? — воскликнул я. — Ты передумал делать меня мэром?

— Я думал, ты сам догадаешься, — продолжил улыбаться Грегори. — Мы используем одну человеческую слабость.

— Какую? — нахмурился я.

— Представь, — начал Грег, отпивая кофе из большой чашки, — что ты простой избиратель. Ты уже привык к своему мэру и живёшь своей жизнью. Ходишь на голосование и выбираешь того, кого больше знаешь. Ты знаешь Фила, и он тебе лично ничего плохого не сделал. Судя по новым памятникам, фонтанам и аллеям, он, кажется, работает. Ты по привычке голосуешь за него, так как тебе, по большому счёту, всё равно. Не будешь же ты голосовать за незнакомца?

— И что дальше? — спросил я. — Нужно появиться злодею, про которого плохо пишут все журналисты города, и все за него проголосуют? Ты, Грегори, совсем наивный? Я давно подозревал, что ты ничего не смыслишь в человеческой психологии.

— Посмотрим, — улыбнулся Грегори. — Дальше объяснять или ты уже приговорил меня?

— Объясняй, — серьёзно сказал я, — мне интересно знать, какие мотивы у человека, который решил испортить мне репутацию за две недели до выборов.

— Спасибо, я тогда продолжу, — сказал Грегори, включая телевизор и выключая звук. На экране показывали Фила. — Избиратель привык голосовать за этого мэра. Но тут этот Фил начинает обвинять другого конкретного кандидата во всех смертных грехах. Ты, как избиратель, сразу заинтересуешься, в чём мотив у текущего мэра — дискредитировать нового кандидата.

— И что? — непонимающе спросил я.

— А мотив может быть только один, — улыбнулся Грегори. — То, что второй кандидат достаточно силён и может быть достоин поста мэра больше, чем Фил. Поэтому Фил пытается уничтожить противника до того момента, как избиратель разберётся в ситуации. Филу нельзя допускать сильных соперников, так как он сам ничего собой не представляет. Обычный ленивый мэр, который крепко держится за своё место.

— И ты думаешь, избиратели все, как один, дойдут до этой мысли сами? — спросил я. — Думаешь, они действительно поверят, что я сильный и достойный соперник, если мне приписывают массу грехов?

— Вот для этого мы и помогаем Филу, — продолжил Грег. — Он обвиняет тебя в пяти грехах, а мы добавляем ещё десять. Избиратели запутываются и начинают понимать, что простой смертный не может быть таким плохим. Значит, кто-то пытается водить их за нос. Значит, кто-то не хочет, чтобы они выбрали Уильяма Тэйлора.

— И что мне делать, чтобы они всё поняли? — спросил я.

— За неделю до выборов, — начал говорить Грег, — выступишь на всех доступных телеканалах. Ты объяснишь избирателям, что против тебя ведётся борьба, так как текущая власть испугалась, что ты действительно сможешь остановить наркотрафик и сдвинуть ситуацию в городе с мёртвой точки. Объявишь, что не будешь опровергать все слухи, которые против тебя пускают власти, так как это наивные пустышки, которые не имеют под собой оснований.

— Думаешь, они поверят? — спросил я.

— По моим расчётам, тебе поверит меньше половины людей, — улыбнулся Грегори.

— Но этого мало, — сказал я.

— Я знаю, — сказал Грегори. — На следующий день полиция штата арестует главного наркоторговца Лос-Анджелеса. Выгораживая себя, Мартин будет утверждать, что мэр города всячески помогает наркобизнесу. У него найдутся неопровержимые доказательства, которые, возможно, суд, признает недействительными, а общественность поверит.

— Мартин? — воскликнул я.

— Ну, да, — удивился Грегори. — Его так зовут. А что тебя удивляет? Ты действительно знаешь наркоторговцев?

— А ты его видел? — спросил я.

— Нет, только слышал, — улыбнулся Грегори.

— А можно увидеть этого Мартина? — спросил я.

— Конечно, можно, — рассмеялся Грегори. — Всего через неделю, на всех телеканалах города.

Все эти два месяца прошли как в тумане. Это раньше я думал, что можно ясно представлять, что происходит вокруг и строить верную стратегию. Но вокруг шла мощная информационная атака, и если начинать анализировать всё, что говорили журналисты, очень тяжело было создать целостную картину. Я чувствовал себя как на восточном рынке. Я пытался что-то говорить, но создавалось впечатление, что меня не слушают. Времени на анализ ситуации уходило гораздо больше, чем на необходимые действия.

Если бы не Грегори и наш предвыборный штаб, я оставался бы слепым котёнком, который своим рассеянным вниманием пытался бы охватить все площадки для пропаганды и ввязывался бы в ненужные споры. Мой штаб писал мне речи, выбирал СМИ и отвечал на вопросы огромной толпы. Они же следили за тем, чтобы журналисты понимали всё сказанное правильно. Выборы, пусть даже такие небольшие — очень сложное испытание для психики. Если принимать всё близко к сердцу, то выдержать это невозможно.