Максим Далин - Зеленая кровь

Отчаявшись вспомнить что-нибудь дельное и решив действовать, как подсказывает интуиция, Лилия залезла в карман и вынула дежурный мешочек с подсоленными хлебными сухариками — угощение для собак. Конь наблюдал за ее руками; его взгляд, все еще напряженный, сделался как-то определеннее и конкретнее.

— Хочешь сухарик с солью? — спросила Лилия.

Конь потянулся понюхать. Лилия вынула несколько сухариков из мешочка. Конь хотел взять их с ее руки прямо губами.

— Не стоит так в Старшей Ипостаси, — сказала Лилия, взяла его руки, собрала их горстью и высыпала в горсть угощение.

Конь скептически оглядел ее, но не стал вырываться. Неловко поднес ладони к лицу, взял сухарик ртом.

— Молодец! — сказала Лилия весело. — Мы с тобой еще так научимся изображать человека, чтобы никто не догадался, что ты перевертыш.

Конь перестал жевать. Впервые в его взгляде появилось нечто, смутно похожее на доверие.

— Ты знаешь, что меня разыскивают? — спросил он.

— Догадалась. Ты сбежал?

— Я сбежал. Я… я не знаю, куда идти, но больше не хочу там жить. Если ты будешь меня ловить или захочешь им отдать, я тебя убью. Я уже убил одного человека, — сказал конь, и это прозвучало не человеческой угрозой, а честной констатацией факта. — Мне страшно, поэтому я буду убивать.

— Никому я тебя не отдам, — сказала Лилия. Конь пристально смотрел в ее лицо. — Я тебя спрячу. Тебе тяжело в человеческом теле, а зверя сразу узнают, да?

Конь вздохнул.

— Конюх Филлиса уже видел меня здесь, — сказал он. — Они все бегают по парку и меня разыскивают. Как только я перекинусь, они меня заберут. Кастрируют и будут бить током. Надо уйти отсюда, но я не знаю, куда. Там, на улицах — машины. Они плохо пахнут, гудят. Там много людей. Я боюсь.

— Я — Лилия, — сказала Лилия. — Меня так зовут. А тебя?

— Дэраш Третий, сын Сокола и Зарницы, — конь вскинул голову. — Так они объявляли меня. Дэраш Третий, фаворит скачек.

Какое королевское имя, подумала Лилия. Фаворит скачек, значит… Сбежал…

— Ты, значит, рысак… Любишь скачки?

— Нет!

— Прости. Ты, значит, дорого стоишь, да? Снова — прости. Просто они тут будут носом землю копать, чтобы тебя найти. Нам надо уйти отсюда. Пойдешь со мной?

Дэраш промолчал, косясь в сторону.

— Дэраш, пойдем, пожалуйста! Тут нас с тобой обязательно найдут, а там у меня друзья есть, они нам помогут… Пойдем, милый!

Дэраш опустил голову, разглядывал палую листву под ногами — и Лилия по некоему наитию осторожно обняла его за шею, не притягивая к себе, не удерживая, слегка. От коня пахло парком, сеном и теплым лошадиным запахом; он не отстранился, только вздохнул и мотнул челкой. Потом съел еще один сухарик, сумев взять его более ловко, и грустно сказал:

— Пойдем. Я не умею жить один. Я боюсь, мне хочется есть. Я не знаю, куда податься. Я слышал, есть лес — но ведь там волки… Я больной, мне не убежать… съедят меня…

Лилия погладила прекрасную гриву, и Дэраш на мгновение склонился к ней, щекоча гривой ее щеку. Он раскрылся совсем; Лилия все поняла: конь был домашний зверь, более домашний, чем кошка или даже собака. Он, существо, созданное степью, саванной, поросшей травой, в принципе не мог выжить один в северном лесном краю, куда его привезли люди. Его загнали в тупик, он ненавидел своих владельцев, но вынужден был довериться человеку, потому что, кроме человека, никто не мог бы прийти ему на помощь… У Лилии от жалости и стыда слезы навернулись на глаза, она вморгнула их обратно и спросила:

— Что у тебя болит, красавец? Ты сказал — больной…

Дэраш отвернулся и принялся долбить песок трансформированным копытом. Лилия, уже чувствуя его не хуже, чем любого пса, поняла, что гордому коню не хочется распространяться о своих слабостях, и он уже жалеет, случайно о них проговорившись. Вот почему они замертво падают на финише, подумала Лилия. Это такая специальная лошадиная гордость, амбиции — никто, никто не узнает, что ему больно… пока не иссякнет жизнь. Ох…

— Дэраш, скажи, пожалуйста… Я тебя доктору покажу, он тебя вылечит…

Конь фыркнул.

— Не хочу. Будет делать больно. Потом уйдет — и все.

— Ладно. Не буду. Но мне — скажешь?

— Спина болит. Ноги. Колени особенно. Шея. Во рту все болит. Горло. Устал я.

Лилия вспомнила пегую кобылу, неподвижно стоящую на парковой дорожке, и ее щеки вспыхнули от стыда. Глупые звери, значит? Вьючная скотина? Сама ты скотина. Не можешь отличить уставшего и больного от глупого, Хозяйка поганая. Дура.

А ментальный контакт, вероятно, был уже по-настоящему силен. Дэраш нагнулся, осторожно тронул губами ее висок:

— Пойдем. А то они нас найдут.

Лилия закинула руку на плечо коню, и он не подумал возражать. Они вместе пошли к выходу из парка — и гуляющая публика, вероятно, думала, что тощая инквизиторша отхватила себе шикарного ухажера.

Дэраш начал нервничать на выходе из парка — вокруг было слишком много людей, и многие смотрели в его сторону. Лилия, не долго думая, купила у пожилой уличной торговки пакет яблок и протянула одно Дэрашу:

— Не обращай внимания, лучше поешь. Ты говорил, что любишь яблоки?

Удерживать яблоко в руках коню показалось еще неудобнее, чем сухари. Он ухитрился откусить кусок из рук у Лилии и потянулся откусить еще. Лилия покачала головой:

— Нет уж, милый. Держи сам. На нас и так уже все пялятся.

Пока ждали трамвая, Дэраш освоил сложную науку — держать яблоко пальцами и поворачивать, чтобы удобнее было откусывать. Успел съесть два яблока целиком и еще одно основательно надкусить — и пришел нужный трамвай, а Лилия пожалела, что не обговорила с конем, как люди входят в вагон.

Дэраш, косясь и фыркая, остановился в двух шагах от вагонной ступеньки.

— Ну, золотой, драгоценный, поднимайся, — позвала Лилия, поднявшись на ступеньку первой. Тянуть коня за руку она не решилась — он только-только начал раскрываться, легко мог испугаться и перестать верить. — Дэраш, давай, надо учиться. Ты же такой храбрый, неужели боишься трамвая?

Пса можно взять «на слабо» совершенно элементарно. Конь не бросился, очертя голову, а раздумывал почти полминуты. К счастью, задняя площадка оказалась почти свободной, и Дэраш встал у окна, прижавшись к поручню спиной. Две усевшиеся напротив пожилые дамы пожирали его глазами и обсуждали вполголоса: «Такой красивый мальчик — и слабоумный?» Лилия повернулась к ним спиной, стараясь не обращать внимания.

Трамвай тронулся с места, Дэраш тяжело вздохнул и уставился в окно, забыв про яблоко в руке. По его лицу, снова отрешенно-равнодушному, Лилия догадалась, что конь скрывает неуверенность и страх, но ей самой стало гораздо спокойнее — парк и владелец коня остались позади. Заплатила за билеты, выдержав насмешливый взгляд кондуктора: «Шикарного альфонса подцепила, бедняжка?» — встала в проходе, загородив, насколько возможно, Дэраша собой, и позвонила капитану Тео. Очень хотелось услышать голос человека, знающего, что делать в сложной ситуации.