Юрий Леляков - Битва во времени

— И нам, наверно, трудно представить — что это для них… — прошептала Фиар. — Не знают всего, что знаем мы…

— Но кто-то из начальства думал спастись бегством через тоннель, — ответил Итагаро. — А рядовые граждане — пусть вымирают…

— Герм всё-таки решил начать из темноты! — снова прервал его Талир. — И уже выходит на крышу фургона!..

Все умолкли в ожидании. Джантар вслушивался в тишину, пытаясь уловить сквозь стук собственного сердца звуки, которые дали бы знать, как Герм перебирался через окно второго этажа на крышу фургона, но ничего не слышал — пока в тишине, как-то мгновенно расколов её, не раздался усиленный мегафоном голос, в первый момент заставивший вздрогнуть:

— Люди! Жители города Тисаюма!

Голос Герма далеко разнесло эхо над площадью — и Джантару передались чувства притихшей потрясённой толпы, готовой внимать, кажется, вовсе небывалому в истории Фархелема: не смутно-уклончивому, как было в подобных случаях прежде, а чёткому вразумительному объяснению того, что поначалу было принято множеством людей за знамение гибели мира. Тем более — прежде в истории не было и такого, чтобы о гибели мира официально объявила правительственная радиостанция…

— Вы все видели, что случилось, какая трагедия постигла ваш город, — продолжал Герм — и мегафон не выдавал оттенков голоса, не позволяя Джантару ощутить его эмоциональное состояние. — А некоторые — и слышали, что сказали им те, кто представлял власть этого мира… Однако — что она сказали вам, что посоветовали? Каяться, предаться самоистязаниям, бежать в храмы замаливать грехи — каждому за себя, бросив всё и всех на произвол судьбы? И тем самым — заслужить себе некую лучшую участь после того, как рухнет этот мир?

Сказав это, Герм сделал короткую паузу. Джантар прислушался, ожидая в ответ какого-то звука из толпы — но там, на площади, всё замерло в тяжёлом глухом оцепенении.

— Но кем-то откуда-то была принесена весть, что к рассвету все должны собраться на этой площади, — продолжал Герм, — и вы собрались… И теперь, должно быть, ожидаете услышать нечто подобное тому, что вы были предупреждены через каноны ваших религий, но продолжали грешить, потому всё так и случилось. Да, вы были предупреждены… — Герм сделал совсем короткую паузу. — Но вспомните же — кем и о чём… Вспомните — как наука вашего мира открыла вам подлинные масштабы Вселенной в пространстве и времени, проникла во многие тайны строения материи, в глубокое прошлое Мироздания. Стало известно многое о происхождении человека и самой жизни, планетной системы, звёзд, и даже — всей Вселенной. Техника вашего мира — сделала обыденным и доступным многое из того, что для древнего фархелемца было бы чудом… И однако — разве та же наука и научная фантастика не предупреждали вас об опасностях, которые могут встретиться на пути роста научных знаний и технической мощи? И — что знания могут стать знаниями не только о том, как принести пользу, но и о том, как причинить вред? И в числе прочего — что самими людьми Фархелема может быть создано оружие, которое поражало бы людей избирательно, в зависимости от тех или иных различий между ними — например, расы, возраста, пола? То есть — именно так, как вы видели это теперь?

На этот раз Герм сделал более долгую паузу. И снова толпа на площади не откликнулась ни единым звуком. Лишь всё то же непроницаемо глухое молчание было ему ответом…

«Но всё ли мы делаем, как надо? — с беспокойством подумал Джантар. — Верно ли составлен текст? Правильно ли поймут нас люди? И так ли должен говорить ангел?»

— И пусть даже, — продолжал Герм, — вы не знали и не могли знать точно, как действует и как находит свои жертвы тот или иной вид такого оружия — вряд ли могли не знать о самой возможности его существования. Вы, жители города, где так много военных заводов и других секретных объектов! Как и — о том, что само ваше человечество овладело знаниями и мощью, способными при их неправильном применении повлечь загадочные и страшные по размерам катастрофы со многими тысячами погибших, даже сами причины которых могут быть выявлены далеко не сразу… Вспомните хотя бы, что случилось на химическом заводе в Моаралане — и как после этого врачи ещё долго не знали, как лечить больных — поскольку не было известно, какие реакции успели пройти в облаке газов, возникшем от прорыва сразу нескольких ёмкостей с разными ядами, какие вещества образовались там, и как они действовали на людей…

«Не слишком быстро мы переходим от «ангельских» слов к «человеческим»? — снова подумал Джантар. — Может быть, не надо так? Хотя уже поздно…»

— Так почему, — продолжал Герм, — вы забыли всё это, когда случилось такое? Почему вы, люди 79-го века, не подумав о том, что могло произойти на самом деле, поспешили поверить тем, кто призвал вас обратиться к древним религиям? Хотя — разве в их канонах описан такой мир, какой вы знаете сейчас? Или страх настолько затмил ваш разум? Или вам так захотелось попасть в рай, который описан там же — что вы даже не стали искать никакого разумного объяснения происходящему, не подумали, как организовать жизнь оставшихся людей, не вспомнили и о тех, кто, возможно, был жив и нуждался в вашей помощи — а лишь покорно ждали, как кто-то решит ваши судьбы, а заодно — судьбу всего мира? И что бы вы делали — если бы кто-то действительно явился со своим решением вашей судьбы? Те, кому повезло веровать в него, тут же стали бы славить его за это — забыв о тех, кто за веру в кого-то другого попал в ад по вашей, и даже не сострадая им? И сочли бы это высшей мудростью и справедливостью?

Герм снова на мгновение сделал паузу, ожидая ответа — но и тут толпа на площади ни единым звуком не откликнулась на все его вопросы.

— Но многие ли из вас сами читали священные каноны? Многие ли знают, какой там описан рай — и многие ли задумывались о том, чем он может привлечь человеческую душу? Тем более — душу человека Фархелема 79-го века? — ответом снова было молчание. — Ну, так я напомню вам то, что наверняка знают и те из вас, кто их не читали…

Напряжение на площади как-то особенно сгустилось — Джантар отчётливо ощутил это. Будто там, в толпе, под пеленой общего потрясённого молчания, уже начиналось брожение умов…

— Рай Элбэ — рай только для дмугильских племён! — наконец заявил Герм. — И это прямо сказано в Каноне Элбэ — как и то, что все прочие в рай допущены не будут, они останутся снаружи — а кроме рая, после конца мира по вере в Элбэ будет только ад! — как сумел, объяснил Герм, рассчитывая на восприятие рядовых элбинцев, мало сведущих в тонкостях своей религии. — Так чего же вы, большинство из которых — не дмугильцы, ждали от этой веры? Какого спасения или прощения каких грехов за какие самоистязания — если в её каноне о вас как о спасённых праведниках или прощённых грешниках и вовсе речи нет? Или — Занклу-Хартвес будто бы обещал перенести горы и реки для удобства паломничества верующих в него — и это прямо именуется переустройством Вселенной! И в каноне Вохрила — битва царя Ламианги с какими-то дикими кочевниками представлена как событие космического значения… А почему? Да просто именно так там везде представлена Вселенная — своё племя, своё царство, распространённое так далеко, насколько мог охватить воображением тот, древний человек, живший во времена, когда были написаны эти каноны!..