Ольга Онойко - Море Вероятностей

За распахнутой дверью кабинета сгущались сумерки. День клонился к вечеру. «Изучить вопрос дополнительной защиты для авиетки – этим я займусь сегодня. Что у меня завтра?» Он вспомнил, не глядя: завтра утром у него начинается новый курс «Секреты успешного управления проектами», серия из четырёх лекций с дискуссиями. Этот курс с некоторыми вариациями и под разными названиями Данкмар вёл почти десять лет и мог прочесть, не просыпаясь. Он быстро восстановил в памяти тезисы. Губы его искривила усмешка.

— Ситуация высокой неопределённости, — произнёс он вслух.

Почти десять лет он повторял, что хороший менеджер должен быть способен справляться с ситуацией высокой неопределённости. Классическая рекомендация, ей чуть ли не три века. До последнего времени она звучала для него пустыми словами. Он искренне считал, что ситуаций высокой неопределённости просто не возникает, если интеллект управленца достаточно высок, он не витает в фантазиях и способен удержать в памяти хотя бы полтора десятка факторов. С подобной проблемой может столкнуться только человек рядовой, средних способностей, но не он, Данкмар Хейдра. Как он ошибался! Что же, теперь ему действительно предстоит работать с ситуацией высокой неопределённости. Словно юнец, регистрирующий своё первое предприятие, он готов к ней только теоретически.

«Это опыт, — сказал себе Данкмар. – Просто новый опыт». Стоило улыбнуться тому, как старый, заезженный курс обретал актуальность. По соседству с тезисом о неопределённости располагался тезис об инкапсуляции. Суть его заключалась в том, что механизмы психической защиты, предназначенные уберегать человека от лишнего стресса, порой действуют во вред и создают много худшие проблемы в перспективе. Избыточное давление информации на входе разъедает ум, как кислота. Управленец неосознанно концентрируется на решении тех проблем, которые ему знакомы и понятны, и игнорирует остальные. «Хорошо, — предположил Данкмар, — о чём я отказываюсь думать сейчас? О Йирране?» Отнюдь. Мысли о скитальце были тягостны, но анализ он провёл удовлетворительный. «О марйанне? Церковных иерархах? О кальмарах?..»

Данкмар удручённо покачал головой. Ответ, точно по учебнику, оказался на удивление близко.

Совсем недавно Тониу Мейра рассказывал ему о начале беспорядков. В городе опасно. Молодёжь готовится к стычкам. Кондоминиум в престижном районе заказывает дополнительную охрану. И Данкмар, разумеется, отреагировал – согласился на уплату взносов, решил заказать броню для машины, даже припомнил историю конфликтов. Но он не задумался о том, что в действительности происходит на Эйдосе. Ему это показалось несущественным, ведь перед ним стояли проблемы куда серьёзнее… Но что сейчас было важно на самом деле? «Я сам, — отметил он, — совсем недавно предполагал, что Йирран может заигрывать с мицаритами. Что он может целить в Ауреласа Урсу. Кто на Эйдосе достаточно безумен, чтобы напасть на командующего марйанне?»

Вопрос был риторическим. Йирран не мог найти кандидата лучше, чем мицаритский боевик. Он вообще не нашёл бы другого кандидата.

Данкмар усмехнулся, сел в кресло и свернул экран терминала до обычного размера. Чтение утренних новостей – то, чем он стал пренебрегать сразу, как только у него появились более срочные дела. Удивляться ли, что он многое пропустил?

Первым делом он разыскал карту, на которой отмечались случаи беспорядков. Поверх кварталов, аллей и рек Ньюатена горела сеть красных костров. Казалось, город взят в осаду: центр оставался почти чистым, полыхали окраины. Этого следовало ожидать. Не один Данкмар предполагал, что кольцо будет сужаться. Полиция всё ещё убеждала граждан, что держит ситуацию под контролем, призывала хранить спокойствие и сидеть дома. Советам её могло последовать старшее поколение, но не религиозная молодёжь. Даже молодой Мейра, разумный и не по летам бесстрастный студент–юрист присоединился к уличной дружине. Атмосфера накалилась всерьёз. Данкмар переключил карту на Бланку Эйснер, потом на Редфилд и Маунт–Скай. Все крупнейшие города Эйдоса демонстрировали одну схему. Данкмару подумалось, что земляне, успевшие обзавестись собственностью на Эйдосе, уже проклинают свою суеверность и торопливость. Им повезёт, если их собственность хотя бы уцелеет…

Потом он сосредоточился.

На что обратить внимание в первую очередь?

Это зависит от поставленной задачи.

Как её сформулировать?

«Понять, что происходит» — не годится, слишком расплывчато. Есть как минимум два уровня, несмешивающихся слоя, словно в коктейле: фактический и реактивный, и оба они важны для понимания, но представляют собой разные феномены. До истинной, первичной реальности трудно добраться даже профессионалам – полицейскому, следователю, судье. Обычно действительность происшествий Данкмара не интересовала. Он работал в другой сфере – с восприятием, с психологическими отражениями. Но сейчас фактология становилась не менее важна, чем реакции общества, хотя бы потому, что у фактологии было автоматическое оружие.

Он решил начать с того, что понимал лучше. Что тревожит законопослушных эйдетов, налогоплательщиков, уважаемых членов общества?

Данкмар направился в сетевые СМИ, на общественные площадки и в частные журналы. Почти сразу он издал изумлённый возглас. Три дня назад в Редфилде был убит Америго Джел–Маи, талантливый поэт и публицист, мицарит умеренного толка. Ещё не схлынула волна воспоминаний и сожалений. Повсюду мелькали фотографии Джел–Маи, его стихи и статьи. «Мы, человечество, — писал он в своём последнем воззвании, — мы строим звёздные корабли, мы заселяем новые планеты, мы готовимся отражать угрозу, пришедшую из дальнего космоса… Как возможно в наше время возвращение диких суеверий, мышления даже не средневекового – первобытного? Те, кто каждый день пользуется достижениями высокой науки, каждую ночь готовы брать дубины и идти колошматить воинов соседнего племени. Пускай! Раз такова человеческая природа – пускай! Но поймите же наконец, во имя Господа, как бы Его ни называли, что сейчас воины соседнего племени – это «кальмары», а не парни с той стороны улицы…» «Милый был человек», — подумал Данкмар, теребя нижнюю губу. Обнаруженные улики свидетельствовали, что Джел–Маи стал жертвой братьев по вере – боевиков радикального направления. Мицариты гневно отрицали это. Сплошь и рядом гремели заявления, что брат Америго убит вигилианскими дружинниками.

Второй темой дня была восстановленная с полицейских камер запись крупной стычки – настолько крупной, что в неё пришлось вмешаться марйанне.

Запись успели профессионально обработать и превратить в фильм: сделали вступление по материалам журналистского расследования, наложили звуки, расшифровали речь по движениям губ, подклеили субтитры. Слов получилось немного, зато впечатляющих.