Дмитрий Бочарник - Звёзда II

— Пошепчемся… — Виктория села на диван рядом с Александром и приникла губами к его уху. Иванов слушал заинтересованно. — Только я буду говорить о важном и главном не только для нас с тобой, для нас двоих, а о важном и главном для окружающих людей…

— Ладно, Вика.

Так прошло несколько часов. За это время Виктория рассказала ему о многих почти неизвестных большинству землян аспектах Карпатского феномена, ни словом не упомянув о своей роли и значении в этом явлении. Посерьёзневший Александр не торопился отстраняться…

— Вот так, Саша… — Викта закончила шёпот своей обычной фразой вполголоса. — Я тебе сказала многое только потому, что полностью тебе доверяю. Но я, получив твое словесное обещание, теперь, после этого рассказа всё же хочу знать предельно точно, действительно ли ты готов идти до конца… Знаешь, всё таки нас мало… Нас будет мало, нас пока что не может быть много и потому… Нас могут смять всеми способами… Независимо от того, где это случится — в России или в любой стране мира или на любой планете нашей Солнечной системы или на космическом корабле. Нас могут ликвидировать всех сразу… или поодиночке… очень быстро. Нас могут изолировать, мучить, пытать… Нас могут пытаться заставлять предавать… Нас могут пытаться превратить в бессловесных послушных животных, а точнее — скотов… Я знаю, я сейчас говорю страшные вещи, но то, на что мы с тобой с сегодняшнего дня направляем свои усилия тоже страшно непривычно для почти любого землянина, а значит вызовет ожесточённый отпор. Мы до сих пор не умеем толком и как следует развиваться, зато подавлять развитие научились в совершенстве… А наша с тобой задача теперь — весьма ускоренное развитие, в котором эволюция будет соседствовать с неизбежной революцией, а последняя людьми не всегда встречается бурными продолжительными аплодисментами, переходящими в овацию. — сказав последнюю фразу, Виктория обошлась без вполне понятной и уместной улыбки.

— Но…

— Саша, ты же прекрасно знаешь, что там, где появляются люди, возникает клубок противоречий, а там, где появляются противоречия, нужны неимоверные и искусные усилия для того, чтобы подняться на ступень выше, зато не требуется никаких усилий для того, чтобы пасть куда пониже… Тебе напомнить в развернутом виде про некий КГБ?

— Нет, знаю. Занятная была структура… Изучал в рамках спецкурса пилотского факультета Малой Астроакадемии.

— Она не была… — Виктория грустно посмотрела на собеседника. — Многие её звенья неизбежно унаследованы нынешней общепланетной и тем более — российской АПБ. И я лично, как и многие земляне, не доверяю этой организации полностью, хотя и знаю, что меня сравнительно давно очень плотно пасут, пасут несколько десятков людей из её служб и пасут притом практически постоянно. К сожалению такой кусок, как плёнку, АПБ России отказалась «зевнуть». Возможно, это внимание и полезно, а возможно, что оно архивредно. Единственные, кто знает всю информацию — я и мои папа и мама. АПБ, закономерно, знает не всё.

— И…

— И думаю, что ты понял меня, Саша…

— Гм. Понял.

— Вот и хорошо… Я поняла главное, Саша. То, что мы с тобой вместе всерьёз и надолго… Как надолго и как всерьёз — покажет время, хотя и тут выбор невелик…

— Да…

— Пошёл снег…

— Да… Скоро все следы будут заметны…

— Думаю, что следов не будет. Незачем…

— Какая собственно разница, Викта… Ты же сама как-то мне сказала и знаешь, что мы вынуждены играть за свои интересы и цели, а они вынуждены играть за свои. Так может пора окончить излишне озираться в поисках шпиков?

— Может и пора окончить излишне озираться, но никогда не вредно оглянуться и оглядеться по сторонам… Шпики тоже люди и должны понимать, что их тоже видно. Своеобразная плата за шпионаж…

— Ладно. Ты на своём двухместном? Я тебя отвезу… Мой двухместник пойдёт за нами на автомате.

— Польщена твоей заботой, Саша. Спасибо.

Александр завёз Викторию к ней домой и отправился к себе на своём двухместном мобиле. Ему понравилась открытость Виктории, её готовность дать ему то, чего другие мужчины добивались бы годами, но одновременно его насторожила поспешность Виктории в деле такого уровня. Выходило, что она не чувствовала себя достаточно защищённой и способной к максимальной концентрации на главной задаче. А главной задачей — в этом Александр был теперь абсолютно убеждён — была двойная задача: коренная реконструкция земного человеческого общества, сопряженная с комплексным воздействием и одновременно с этим — объединение земной человеческой цивилизации на основе достигнутого уровня развития и знаний с инопланетными цивилизациями.

От величия такой задачи, поставленной перед Викторией неизвестно пока кем, у Александра Иванова захватило дух и он подумал, что решив подобную задачу Виктория обеспечит себе историческое бессмертие на протяжении жизни нескольких десятков новых поколений землян. О полном бессмертии речь не шла — наука ещё не могла опрокинуть в массовом порядке стасорокалетний период жизни человека. Но своими деяниями Виктория одна из первых могла опрокинуть этот предел и расширить его. То, о чём приходилось раньше читать в смелых книгах и информпрессрелизах, могло стать явью. Явью, цена которой — жизнь и здоровье Виктории Аскольдовны Беловой, простой школьницы, каких вокруг были тысячи и десятки тысяч. Простой школьницы, девушки и уже практически — взрослой женщины, поскольку, как Александр хорошо знал, только женщина способна решить подобную задачу или хотя бы начать её решать. Здесь требовались не красота, а глубокий жизненный опыт и отточенная годами рассудительность, доступные только зрелому возрасту.

И этой женщиной стала Виктория, вынужденная теперь в одиночку совмещать в себе Задачу и обычную человеческую жизнь. Конечно же, Иванов, пусть и ограниченно, понимал, чего стоило Виктории такое совмещение, понимал и то, что просить помощи она не может у любого из известных ей людей в силу своих собственных странностей и особенностей. Она неизбежно должна найти тех, с кем рядом она сможет активизироваться в необходимом ей режиме. Она их, этих людей, ищет на протяжении последних двух-трёх лет и пока что не находила.

Сформулировав этот вывод, Александр побоялся даже внутренне признаться себе, что Виктория наконец нашла первого человека — его, Александра Иванова. Он совершенно искренне и глубоко сомневался в своих возможностях и способностях помочь Виктории решить такую задачу и знал, что такое сильное и глубокое сомнение — лучшая гарантия от срывов и неприятностей, поскольку обещание, первое такое обещание в жизни Александра было уже дано и его следовало выполнять, ведь адресат такого обещания был женщиной, представителем доселе полностью изолированной от внутренних частей личности Александра «второй цивилизации». От таких проявлений сложившейся ситуации Александр быстро забыл о каком-либо глубоком покое и вскоре обрёл весьма сосредоточенный и озабоченный внешний вид.