Dron - Смутное время (фанфик Neon Genesis Evangelion)
Великое дорожное путешествие Мисато Кацураги, крестовый поход против самой себя, гонки на выживание с собственным прошлым.
Ты просыпаешься в очередной грязной дыре, где по полу бродят стада тараканов, а простыни, похоже, не стирали с момента открытия. Ты чувствуешь, что раскаленные докрасна мозги готовы вытечь через уши и пытаешься остудить голову вонючей водой из-под крана, стараясь не смотреть в зеркало, чтобы не упасть в обморок от омерзения. Ты не знаешь, какой сейчас день, месяц и год. Ты почти забыла, как тебя зовут. Ты расплачиваешься с побитым молью и сифилисом хозяином, садишься в машину и давишь на газ, про себя молясь, чтобы сегодня, наконец, попасть в аварию и прекратить свое никчемное существование.
Такую жизнь вела Мисато вторую половину своего первого года "после NERV". Но даже пиво – ее старый и верный антидепрессант – уже не могло принести желанного облегчения. Короткое забытье, а потом боль наваливается с удвоенной силой. А еще повсюду были Глаза. Белые, как у трупа, немигающие, никогда не закрывающиеся Глаза Системы. Они смотрели на нее из экрана телевизора и трубки телефона. Они глядели на нее из-за облаков и из-под земли. Они просвечивали ее из стен душевой и из сидения унитаза. Где бы Мисато ни оказалась, она всюду видела неприметных людей с белыми глазами без зрачков, которые не оставляли ее ни днем, ни ночью. Везде, в каждом окне, в каждом канализационном люке, в каждом водопроводном кране, были Глаза. Каждый ее шаг, каждый жест, каждое слово, каждая мысль записывались, и сотни маленьких электронных копий Мисато Кацураги ежесекундно отправлялись на пытки спецслужб. Чтобы однажды туда последовал и сам оригинал…
Мисато не захотела ждать, когда за ней придут. Так просто: рот, рука, пистолет. Да, ей оставили табельный USP с одной обоймой, как она подозревала, именно ради этого момента. Взять рукоять покрепче, нежно обхватить ствол губами, чтобы уж точно не промахнуться, прогнать из головы все мысли и быстро, пока трусливый разум не успел подобрать оправдания, нажать на курок. Пуля превратит мозг в желе и вылетит на свободу вместе с куском затылка. И вместе с пулей из тела улетит душа. Ошметки серого вещества медленно загустеют на стенке, тело заберет полиция, и в безликом отчете появятся строчки: "женщина… документы на имя Мисато Кацураги… самоубийство…". И… ВСЕ. Для того чтобы стереть всю память о человеке, все его детство, отрочество, юность и зрелость, достаточно одной пули. Не будет боли, не будет проблем, потому что не будет самого тебя.
На календаре был сентябрь – месяц, который мог стать для Мисато последним. Каждый вечер она начинала один и тот же жуткий ритуал. Мисато садилась на заплеванный пол дешевого мотеля и пила одну бутылку пива за другой. А рядом на полу валялся заряженый пистолет. Алкоголь медленно заполнял сознание, постепенно укрывая мир мутной пеленой, пока в нем не оставалась лишь Мисато и ее пистолет. Она смотрела на темный металл оружия и ждала, ждала, ждала… А потом спирт брал верх, и она падала без чувств.
Чего она ждала? Кто знает… Может того, что с неба упадет метеорит, и расколет планету на двое. Или, что в номер ввалятся все те, кого она знала, и, размахивая бенгальскими огнями, скажут, что все случившееся – лишь шутка, а ее снимают скрытой камерой. А может, она ждала, что кто-нибудь придет и спасет ее от самой себя.
Просто с каждым вечером, пистолет оказывался все ближе. Новый вечер – еще на несколько сантиметров сокращалось расстояние, до такого желанного, но такого страшного избавления. Как таймер, отсчитывающий время ее жизни. Ибо Мисато знала – когда пистолет коснется ее коленей, она перестанет существовать.
И вот, до пистолета всего ничего… Еще пара вечеров, и он окажется у нее во рту. Но почему так страшно? Почему ей вдруг так захотелось жить? И почему ей кажется, что рядом кто-то есть? Чей голос она слышит? Мисато медленно сместила взор и увидела, что кроме пистолета в номере есть какой-то образ… Образ постепенно сложился в силуэт человека, который все говорил и говорил таким знакомым голосом… Она не могла понять всего, но три слова хоровым пением прогремели в ее полуживом сознании. Три самых главных слова на Земле… И вместе со словами пришло озарение – за ней пришли, ее спасли, ОНА БУДЕТ ЖИТЬ!!! ОНА НЕ ОДНА!!!
Мисато без сил упала в объятия Хьюго Макото и потеряла сознание. Хотя нет, она просто уснула, как ребенок.
Хьюго бережно перенес свою спящую любовь на кровать и следующий десяток часов сторожил ее сон, который впервые за последние полгода был свободен от кошмаров. И все это время Мисато даже во сне не отпускала его руку.
Когда Мисато проснулась, она поняла, что тучи в ее разуме начали расходиться, а мир вокруг вновь обретает краски. Сердце забилось по-другому, а в душе появилась воля к жизни. И все потому, что рядом появился человек, которому небезразлично жива она или нет. Человек, который искренне ЛЮБИЛ ЕЕ. Пелена спала с глаз, и Мисато смогла посмотреть на мир новыми глазами. И оказалось, что в ее жизни есть не только боль и безнадега. Просто, увлекшись самобичеванием, она не пожелала этого замечать.
Да, ее имя для многих стало синонимом слова "предательство". Но зато мир продолжает существовать! А если бы она тогда не решилась… Термины типа "анти-АТ-поле", "первичный океан LCL", "возвращение всех душ в Комнату Гафа" и прочая жуть из досье Кадзи не сулили ничего хорошего. В конце концов, она – не Бог, не Мессия и даже не граф Калиостро! Она не может всех защитить и сделать счастливыми! Черт подери, ОНА СДЕЛАЛА ВСЕ, ЧТО МОГЛА!!! Глупо топить себя в отчаянии и не радоваться жизни!!!
Да, она на крючке у спецслужб, и с этим ничего нельзя было поделать. Но если она не будет делать глупостей, то рано или поздно поводок ослабят. А зачем ей дурить? Разве она недостаточно настрадалась? Почему бы не успокоиться и не продолжить жить дальше? Мисато пожертвовала многим и заслужила Покой, а не Смерть!
Любую боль можно одолеть, и в любой тьме можно увидеть лучик света, если рядом близкий человек.
Дальше все происходило, как в рождественское утро, когда пришел долгожданный час открывать подарки. Мисато, в кои-то веки, приняла нормальный душ, смыла с себя многодневный слой грязи и с облегчением увидела, что не успела потерять на дороге свою природную красоту. Из мозгов выветрился весь алкоголь, так что голова Мисато оказалась легкой-легкой, словно после кислородного сеанса. Жизнь вдруг показалась приятной и легкой в употреблении вещью. Казалось, ей и море по колено, и горы по плечу, и вода в кране превратится в пиво, стоит ей щелкнуть пальцами. Взгляд стал "слегка" сумасшедшим, и ей дико захотелось БЕЗУМСТВ. Чтоб кровь бурлила и душа плясала канкан. И чтобы ничего не напоминало о темной бездне депрессии.