Подменыш - Ольга Юрьевна Богатикова
— Мы говорили об этом много раз, — заметила я. — Я по-прежнему не понимаю, чем тебя не устраивает мое положение.
— А тебя оно устраивает? Хорошо тебе там, с людьми? Любят они тебя? Уважают? Или шарахаются, как от чумы? Плюют при твоем появлении через плечо, а в кармане сложенный кукиш прячут?
Я скривилась и махнула рукой.
— В Нави все тебе рады, Матрена, — продолжала обдериха. — Ты здесь своя, понимаешь? Тут никто не будет смотреть, чем ты отличаешься от остальных. Тут смотрят на душу, а она у тебя ярче, чем звезды.
— В Нави моя душа изменится, — тихо произнесла я.
— Это вряд ли, — качнула головой Малаша. — Скорее, она изменится на земле.
Я подняла на нее глаза. Малаша всегда относилась ко мне, как к дочери. После моего неудачного похищения между нами словно установилась ментальная связь. Она чувствовала, когда мне было грустно и плохо, и если помочь ничем не могла, то всегда находила слова, чтобы поддержать, и время, чтобы выслушать.
Я вернулась к ней, когда мне было четыре года. Тетя Катя привезла меня на несколько дней в Соловьевку, и я, дождавшись удобной минуты, сбежала от нее в баню. Обнаружив мою пропажу, тетушка страшно перепугалась, но шум поднимать не стала и догадалась позвонить дяде Капитону. Тот, знавший мою мистическую биографию лучше других, предложил Катерине попросить помощи у Марьи Семеновны Кашиной, которую в деревне называли ведьмой Манькой Косой. Та быстро сообразила, где меня искать, а когда я вернулась домой, уговорила Катю разрешить мне «играть» в старой бане столько, сколько пожелаю, ибо для меня это место самое безопасное на свете.
Марья прекрасно знала, что играю я вовсе не в бане. Через переход, который был расположен за печью, я уходила в Навь и там часами напролет бегала по зеленым полянам с веселыми девушками, которые, попав в людскую реальность, превращались в жутких чудовищ, каталась на плечах у доброго старика, строго каравшего людей, нарушавших лесные законы, собирала цветы и травы. В деревенский дом я возвращалась сытая, умытая и довольная, а потому тетя Катя закрывала на мои отлучки глаза.
— В Нави мне лучше, чем на Земле, — тихо сказала Малаше. — Я могла бы остаться здесь прямо сейчас. Мы обе понимаем, что меня останавливает.
Обдериха вздохнула:
— Сделанного не воротишь, доченька. Ты же знаешь, я не могла ему отказать.
— Знаю, — кивнула я. — Ты не могла. А я своего согласия никому ни на что не давала. Пока я живу на Земле, Игнат меня не найдет.
— Не обманывайся, капелька. Когда Игнату Огнеславовичу кто-то понадобится, он достанет его хоть с Земли, хоть со дна морского. Коли он тебя к себе не призвал, значит, время твое еще не пришло.
— Раз не пришло, то не будем его торопить, — улыбнулась я. — Пусть все остается как есть, мамушка. Я продолжу жить в людском мире, а к тебе стану приезжать в гости. Что будет дальше — время покажет.
Обдериха тоже улыбнулась и погладила меня по руке. Я поймала ее пальцы, крепко пожала мягкую, полную ладонь.
— Пора мне, мамушка. На дворе ночь, надо возвращаться в избу.
— Ступай, капелька, — кивнула Малаша. — Ждем тебя завтра на праздник.
Глава 3
Весь следующий день я занималась домашним хозяйством. Вскопала землю в палисаднике, подготовила к посадке нужные семена, погладила привезенные из города вещи, в том числе длинное белое платье, которое намеревалась надеть на сегодняшний праздник.
Соседи меня не беспокоили — до самого вечера возле моего забора не было видно ни одного человека. Зато в сумерках возле калитки неожиданно обнаружился Матвей. Мы столкнулись нос к носу, когда я вышла из дома, чтобы отправиться в Малашину баню.
— Добрый вечер, — улыбнулся мужчина. — Как поживаете, Матрена?
— Спасибо, у меня все в порядке. Вы что-то хотели, Матвей?
— Хотел предложить перейти на «ты», а потом напроситься в гости. Я с утра разгребал на участке мусор и теперь мне хочется чаю с печеньем и живого интересного разговора. Чай и печенье я принес с собой. С вас — кипяток и разговор.
— Перейти на «ты» я не против, — улыбнулась я. — По поводу чая и беседы тоже, но с ними придется повременить.
Я показала ему туго набитый пакет, с которым вчера ходила в баню.
— Снова идешь париться? — удивился Матвей.
— Я иду танцевать, — вновь улыбнулась я. — Сегодня Ночь костров, и меня пригласили на шабаш.
Взгляд мужчины стал вопросительным, а брови удивленно взлетели вверх.
Как, однако, забавно действует на людей чистая правда! Особенно если она необычная и обескураживающая. В нее настолько сложно поверить, что собеседник сначала посчитает ее шуткой, а потом сам же придумает ей логичное объяснение. Вот уж действительно — с такой правдой не надо никакой лжи.
— Ночь костров — это праздник, — объяснила я. — Старинный, посвященный встрече весны. Его отмечают в ночь с тридцатого апреля на первое мая. Как Новый год. В других странах его называют Белтейном, Ночью огней или Вальпургиевой ночью.
— Понятно, — кивнул Матвей. — И где же пройдет это торжество?
— В лесу, неподалеку от старой бани.
— Наверное, там будет интересно. Знаешь, я никогда не видел, как проходят старинные праздники.
— Я не могу взять тебя с собой, — покачала головой я. — Это закрытая вечеринка.
— Соловьевцы там будут?
— Нет. Им там делать нечего.
— Почему?
— Потому что ее участники — такие, как я.
— Колдовской корпоратив, — понятливо усмехнулся Матвей. — Что ж, желаю хорошо повеселиться.
— Спасибо. Приходи ко мне в гости