Ведьмина застава. 13 жутких историй - Антология
Вместо этого они привязали меня к столбу и кормились моим мясом всю зиму, посчитав за воплощение Сехримнира – божественного кабана, которого в Вальхалле можно есть до бесконечности. Там, в чертогах Одина, его мясом ужинают павшие герои, а к утру чудесный зверь вновь отращивает свои бока. Ох и не позавидовал я этой свинье…
Было ужасно больно. Черт возьми, умирать вообще каждый раз очень больно, что бы ни твердили церковники и доктора. К этому невозможно привыкнуть. Все мои нервные окончания восстанавливаются такими же, какими принадлежали изнеженному царьку две тысячи лет назад. Мне даже мизинцем стукнуться очень неприятно!
Вся моя бесконечная жизнь наполнена страданиями. Страданиями и забвением: человеческий мозг, по всей видимости, не может бесконечно копить воспоминания. Еще б я знал, где они у меня хранятся, если содержимое черепной коробки с завидной регулярностью выплескивается наружу!
Бо́льшую часть жизни я не помню, за исключением самых ярких моментов. Сильные переживания, великие битвы и торжества, крупнейшие катастрофы… Ритуал, конечно же. Никогда не забуду ехидную морду Анубиса.
Стоит ли говорить, что мои сильнейшие впечатления связаны с наиболее мучительными кончинами. Но что было в промежутках? Где я странствовал, кем был, сколько сменил жен, друзей, спутников, имен, в конце концов?
Попросту не получается этого вспомнить, как ни морщи лоб. От силы помню последние лет тридцать.
Впрочем, сейчас у меня достаточно времени, чтобы морщить лоб. Вот уже два года я накрепко прикован к операционному столу.
* * *
Они приходят раз в четыре дня. Я знаю это, потому что на стене напротив моего стола висят часы. Дешевая пластиковая поделка, заунывно тикающая в тишине операционной. При мне в них ни разу не меняли батарейки, и больше всего я боюсь, что часы в конце концов остановятся. Тогда я окончательно потеряюсь во времени.
Обычно приходят четверо: хирург, два ассистента, охранник. Несмотря на железные скобы, надежно фиксирующие меня на столе, тюремщики боятся.
Они на самом деле понятия не имеют, что я такое и что могу выкинуть. Поэтому охранник вооружен тяжелым дробовиком. Конечно, убить меня это не сможет, а вот отправить в нокдаун – вполне. Пока я прихожу в себя, у них будет куча времени, чтобы приковать тело обратно.
Этот риск для тюремщиков оправдан. После того как охранник проверяет мои оковы, остальные подходят ближе. Их лица скрыты за медицинскими масками, но я давно выучил эскулапов.
Ненавижу их.
Хирургов двое: постарше и помоложе. Тот, что старше, для меня лучше. Он оперирует быстрее. Молодой долго ковыряется.
Дольше больно.
Я могу кричать, умолять, угрожать, проклинать их. Без толку. Операционная бригада носит беруши, чтобы не отвлекаться на мои жалобы. Охранники не носят – думаю, чтобы не пропустить скрежет гнущихся железных скоб. Знали бы они, что хилые мышцы древнего правителя даже вилку согнуть не в состоянии!
Аккуратно обложив операционное поле марлей, доктор делает длинный надрез, разделяющий мой живот на две половины.
Ассистенты берутся за удобные крючья и привычным движением раздвигают мышцы. Доктор погружает руки внутрь, копаясь в складках брюшины, чтобы отыскать нужный орган.
Сначала удаляются почки. Их вытаскивают по одной, укладывая в контейнер со льдом. Затем наступает черед печени и, наконец, сердца. Обычно после второй почки я теряю сознание от потери крови, но пару раз удавалось продержаться до конца.
Иногда доктор забирает другие органы. Части легких, поджелудочную железу. Думаю, это зависит от заказов.
Есть ходовой товар, есть не слишком.
Традиционно операция проводится без наркоза. Возможно, простая экономия, ведь я все равно умру, а органы отрастут обратно. Но, думаю, это прихоть докторов. О, эти ублюдки определенно получают удовольствие от происходящего!
В конце концов, не каждый согласится два раза в неделю вырезать органы у бессмертного существа, чтобы потом получить свой процент с их продажи на черном рынке.
Здесь нужна, знаете, определенная любовь к искусству.
Беспечность – вот причина моего заточения. Я слишком привык к примитивному миру, где лишним трупом на обочине никого не удивишь, и совсем упустил, когда мои пробуждения в моргах стали сенсацией. Закономерностью, которую можно отследить, чтобы в конечном итоге поймать необычное существо и сделать на нем бизнес.
Раз в пару месяцев в операционную заходит главарь банды. Рассказывает о прибыли, о происках конкурентов, иногда делится, кому уходят мои органы. Какие-то богачи, кинозвезды, акулы криминального мира… Пару имен я слышал и раньше, но бо́льшая часть была мне незнакома.
Конечно, не каждый может позволить себе купить почку на черном рынке! Не думаю, что хотя бы копейка, уплаченная за мои органы, была заработана честным трудом.
По мнению этого доморощенного бизнесмена, я должен радоваться. Ежегодно я спасаю сотни жизней – и не абы кому, а уважаемым людям. Настоящее чудо! Прорыв в медицине, мать его…
Он подмигивает и закрывает дверь, оставляя меня наедине с пластиковыми часами.
Вы можете сказать, что время для меня абстрактно. Рано или поздно шайку поймают, или они перегрызутся из-за денег и прикончат друг друга. Даже если меня бросят в операционной, оковы проржавеют и в конце концов поддадутся.
Даже если здание рухнет, а сверху пройдутся катком, я однажды откопаюсь. Пусть и нескоро.
Но что, если главари банды будут сменяться, а я просто буду переходить между организациями, как дойная корова? Или, что хуже, попадусь какому-нибудь правительству, которое решит за мой счет выйти из донорского кризиса в стране?
Каждая смерть – невыразимая мука. Я не способен осознавать себя в минуты темноты перед возрождением, но уверен: из мрака забвения насмешливо скалится проклятый Анубис. Длинная собачья морда с любопытством наблюдает за каждой моей кончиной, наслаждаясь тем, как я проклинаю судьбу. Должно быть, ему приятно видеть мучения смертного, дерзнувшего обмануть богов.
Проводник мертвых не дождется от меня раскаяния. Я бессмертен! Я проживаю тысячелетия, когда простой человек не дотянет и до сотни. Я увижу рассвет цивилизации и ее гибель, а затем дождусь, когда из звездного пепла родится новая жизнь. Жалеть о такой судьбе – немыслимо!
Я сбежал от людоедов и отсюда выберусь.
* * *
У меня было предостаточно времени, чтобы запомнить главных действующих лиц.
Два доктора, шесть ассистентов. Все носят беруши и никогда со мной не общаются.
Три охранника. Бородач, южанин и дерганый наркоман в наколках. Охранники слышат меня и порой цедят что-то невнятное, привычно дергая удерживающие скобы. Они не слишком разговорчивы, а на вопросы и жалобы отвечают крепким хуком в челюсть.
Что ж, по крайней мере, они реагируют на мои