Мария Барышева - Увидеть лицо

— Зачем мне выдумывать то, что так легко проверить?!

— Я не знаю, кто из вас врет… — начал было Олег, но Алина неожиданно перебила его:

— Возможно, никто.

— Это как понимать? — поинтересовался Борис. Алина посмотрела на него и сжала губы. Из гостиной продолжала лететь развеселая музыка, придавая всей ситуации несколько нелепый оттенок. — Ну же, говори, раз начала.

— И закончила, — она встала и передернула плечами. — Зачем сейчас? Зачем портить такой чудесный вечер? Вы же хотели веселиться? Так веселитесь, елки! Вы же сами говорили — никаких сегодня домыслов больше. Да и нет их у меня! Веселитесь!

Выражение лица Светланы говорило о том, что она целиком и полностью согласна с ее словами. Марина же язвительно поинтересовалась:

— Ты ставишь себя отдельно?

— Ну что ты, — с преувеличенной ласковостью отозвалась Суханова, — что ты…

Она неторопливо пошла в другой конец залы, и платье мягко струилось вокруг ее фигуры. Звонкий стук каблуков звучал громко и как-то значительно. Наблюдая за ней, Ольга сказала:

— Может, она и права, и не стоит выяснять все это сегодня, но завтра я со всем разберусь! И кстати, Лифман, еще со вчерашнего дня я хочу коечто у тебя спросить.

— Что же? — от интонации, с которой была произнесена его фамилия, Борис вздернул брови. Ольга протянула ему откупоренную бутылку вина.

— На попробуй. Не бойся, оно не отравлено. Просто попробуй и назови тип вина.

— Если ты не хочешь, я могу попробовать! — предложила Кристина, блестя глазами. — Меня яды не берут!

— Ты — сама яд, золотце! — томно вздохнул Олег. Кристина фыркнула и уткнулась носом ему в плечо, вздрагивая от смеха. Борис принял у Ольги бутылку, плеснул немного себе в бокал и отпил глоток.

— Ну и что? — недоуменно спросил он. — Хорошее сладкое вино. Это… — Борис опустил глаза, чтобы посмотреть на этикетку, и нахмурился. — Это какая-то ошибка.

— Неужели?! — насмешливо осведомилась Ольга. — Я могу принести тебе не откупоренную, чтобы ты не думал, что я втихую его перелила. Эх, ты спец по винам! Шабли — сухое вино, хаха!

— Этого просто не может быть! — решительно заявил ювелир. — На заводе перепутали этикетки! Я разбираюсь в винах!

— А кто-нибудь еще разбирается в винах? — лениво спросил Виталий тоном, не оставляющим сомнения в том, что сам он в них не разбирается.

— Только в шампанских, а так… я названия не запоминаю — они все такие длинные, — сказала Кристина Олегу в плечо.

— Я в пиве хорошо разбираюсь, — Олег чуть наклонил голову, подыскивая наилучший ракурс для рассматривания Кристининого декольте. Остальные промолчали, только Светлана пробормотала, что в шампанских нет смысла разбираться — шампанское есть шампанское.

— А как тебе то, которое ты пьешь? — насмешливо спросила Кристина, приподнимая голову. Светлана подняла рюмку, в которой пенилась розовая жидкость, и посмотрела на нее сквозь свет люстры.

— Вкусненькое.

— Вкусненькое, — покладисто согласилась Кристина, но в ее голосе была ирония. — Не спорю. Это «Кюве Дом Периньон», по-моему что-то около пятисот долларов за бутылку.

Светлана охнула и поставила бокал на столик, глядя на него с неким благоговейным испугом.

— Не может быть!

— Почему, очень даже может, — Борис кивнул на Алексея. — Вот человек сидит и запросто, как воду, попивает «Гастон де Костильяк» тысяча восемьсот девяносто третьего года, который я в каталоге видел по цене девяносто шесть тысяч рублей.

Алексей, беззаботно потягивавший коньяк, поперхнулся и ошарашенно уставился на надменную бородатую физиономию на этикетке.

— Что?! Больше трех штук зелени?! Ни хрена… нет, но я… мне, просто как-то рассказывали… я все хотел попробовать… Не, но по вкусу я бы столько не дал, не дал…

— Хотел попробовать?.. — задумчиво произнес Виталий и посмотрел на Ольгу. — А «Шабли», значит, твое любимое вино?

— А холодильник забит моим любимым «Невским»! — с готовностью подхватил Олег, с уважением разглядывая благородные формы бутылки «Гастона». — Черт, ну и бабки они вбухали в этот экс…

— Хватит! — перебила его Светлана. Ее вскрик почти сорвался на визг. — Не надо больше! Не могу больше про это слушать! Вы же договорились, что завтра!.. Не сейчас! Хватит!

Олег прижал руки к груди в том месте, где по его предположениям находилось сердце, и склонился, чуть не стукнувшись головой о столик. Кристина, уже снова примостившая голову на его плече, недовольно мурлыкнула, едва не съехав Кривцову на колени.

— Эй, а можно погромче, а? — просительно произнес Жора. Остальные без особого любопытства проследили за направлением его взгляда и только сейчас заметили, что Алина, примостившись на стуле неподалеку и закинув ногу на ногу, почти неслышно перебирает струны гитары, что-то напевая себе под нос. Перстень на ее указательном пальце взблескивал под ярким электрическим светом, длинные серьги чуть позвякивали, словно аккомпанируя.

— Алюсик, спой нам, солнце, пока мы все не передрались! — Олег протянул вперед руки, точно хотел заключить ее в объятия. Пальцы Алины замерли, она подняла голову и вдруг залилась ослепительным румянцем, свойственным лишь истинно рыжим.

— Да я не умею.

— Я могу встать на колени! — заявил Жора.

— Только не на мои! — тут же отреагировал Олег.

— Хватит вам! — раздраженно сказал Виталий и, закурив, взглянул на Алину, и в его взгляде она уловила все тот же насмешливый вопрос.

Боишься?

— Только я неважно играю, — предупредила она. — И учтите — вы сами напросились! Нервным просьба выйти!

Ее пальцы снова начали перебирать струны — неуверенно, часто спотыкаясь, но постепенно смелели, и из-под них лилась музыка — робкая, постепенно набирающая силу, задумчивая, растворяющая. Голос ее звучал хрипловато, возможно от волнения, и звуки гитары обвивались вокруг него, одевали, сглаживали и врастали в него, превращая в песню.

Замолчав, Алина еще несколько раз скользнула пальцами по струнам и убрала руку. Ей не хлопали, как Кристине, но одобрительнозадумчивое молчание наступившее вслед за песней было намного красноречивей, чем аплодисменты, и, на взгляд Алины, намного уместней.