Уильям Джонстоун - Детские игры

— У тебя в доме есть оружие?

— В шкафу висит обрез, а в тумбочке у кровати есть и пистолет.

— Они заряжены?

— Конечно, нет!

— Тогда они ни черта не стоят. Впрочем, можно использовать их, как булыжники. Но для этой цели и мухобойка сгодится.

— Я могу напугать оружием! — возразила Ди и обиженно поджала губки.

— Оружием не имеет смысла пугать. Либо ты собираешься стрелять, либо нет. Если ты морально не готова стрелять, лучше не бери в руки оружия ни при каких обстоятельствах. Захочешь кого-нибудь попугать, а дело может кончиться тем, что ранят тебя, а то и вообще убьют. Отец повторял мне это как заповедь. Здесь в доме, слава Богу, нет маленьких детей, и при нынешней ситуации — а она с каждым днем будет усложняться — я не вижу причин держать оружие незаряженным. Оно всегда должно быть наготове. Ну, а теперь волоки сюда все, что есть в доме, и мы посмотрим, какой из тебя стрелок.

Как ни странно, Ди действительно неплохо управлялась и с пистолетом — кольтом тридцать восьмого калибра с четырехдюймовым стволом, и с двадцатизарядным «браунингом».

— Если кто-то заберется в дом, — наставлял девушку Карл, — хватай сначала обрез. Он, конечно, сложней в обращении, но зато наверняка остановит непрошеного посетителя.

Вернувшись в дом, Ди включила радиоприемник, настроенный на местную станцию. Диктор зачитывал новости, и молодые люди застыли на месте, прислушиваясь к его монотонному голосу.

— Тело местной уроженки Эрмы Барстоу было обнаружено сегодня днем подростками, которые направлялись в поход. Власти округа умалчивают о том, в каком состоянии находилось тело, хотя мальчики уверяют, будто тело старушки выглядело так, словно на нее напал медведь. Они добавили, что одни части тела валялись немного поодаль, а другие, очевидно, были съедены. Еще более непостижимым кажется заявление мальчиков, будто рядом с телом все они ощущали отвратительный запах, который, как им показалось, исходил не от останков убитой, а со стороны леса. Мы сообщим вам о подробностях трагедии, как только нам станет о них известно.

Карл подошел к окну и уставился на полоску леса, туда, где сам он недавно бродил в течение нескольких часов. Затем, повернувшись к Ди, следователь обронил:

— Началось.

Шериф Родейл покосился на растерзанный труп миссис Барстоу, и его чуть не вырвало. Многое доводилось ему видеть за долгие годы службы в полиции, и все же теперь, стоя над останками старушки, он мог бы поклясться, что подобное зрелище наблюдает впервые.

Гаррисон так и не смог сдержать приступ тошноты и еле успел отбежать в сторону. Старший помощник шерифа Джим Хант, по сути дела, занимавшийся всей полицейской рутиной, в том числе и той черной работенкой, которую должен был выполнять сам Родейл, и ненавидевший своего шефа так, как только может ненавидеть кобру мангуст, опустился на колени возле трупа старушки.

Родейл собрался с духом и, подойдя поближе, присел на четвереньки, отчего стал похож на толстую жабу.

— Ну, и что ты думаешь, Джим?

Джим огляделся. Остальные полицейские суетились неподалеку, прочесывая лес и отмечая участки, где натыкались на отдельные части тела. Они фотографировали местность и делали зарисовки.

— Пока что не предавайте все это широкой огласке, Нед. Чуть позже.

— Что именно?

— У нее вырвано сердце.

Родейл тупо уставился на Джима и сглотнул.

— С какой стати медведь будет вырывать сердце?

— Да бросьте вы, какой это, к черту, медведь, — угрюмо оборвал шерифа его помощник. — Здесь следы человеческих зубов.

— Боже Всемогущий! — хрипло прошептал Родейл. — Ты что, хочешь сказать, что старушку сожрал человек?

Да. К тому же не самая крупная особь. Скорее всего, это вообще был ребенок. А теперь гляньте-ка сюда. — Хант кончиком карандаша указал на маленькие неглубокие лунки в земле. — Это кошачьи следы. А вот этим, — он указал на истерзанный кусок тела, — кошка как раз и поживилась.

— А что это за черные пятнышки вокруг тела, да и на самом теле, посмотри-ка. — Родейл выставил вперед толстый указательный палец.

— Не знаю. На теле они напоминают веснушки. Но меня вот что удивляет. От трупа в лес ведут следы. Но на левом почему-то отсутствует отпечаток большого пальца, а на правом — сразу нескольких пальцев. Да и кошачьи следы здорово искажены. Невозможно понять, что же случилось с этой кошкой.

И тут Родейл неожиданно взорвался. Словно в нем внезапно проснулся блюститель порядка.

— Что за проклятущий край! Тут и босиком не пройдешь! Ребятки! — обратился Родейл к помощникам. — Никому об этом ни слова. Объяснять будет только Джим. Если кто из вас проболтается, пусть считает себя уволенным в тот же день. И еще я лично позабочусь о том, чтобы он с треском вылетел из нашего округа.

— Через пару часов сюда набегут газетчики из Линчберга и Шарлотсвилля, — предупредил Джим. — Поэтому пусть патологоанатом побыстрее производит вскрытие, а потом запечатает греб.

— И что же ты думаешь, Джим? — Все, что касалось поддержания порядка в округе, ложилось на плечи старшего помощника, и шериф целиком полагался на него.

— Скорее всего это дело рук сатанистов. Я всегда знал, что когда-нибудь сатанизм просочится и в нашенский округ. Только вовремя не пронюхал. А ведь повсюду в стране сатанизм уже пустил свои корни.

Джим Хант иногда беспощадно коверкал язык, но происходило это не по причине невежества. Природа щедро одарила Джима умом, да и сам он был хорошо начитан. Вырос Хант в деревенской семье и гордился этим. Поэтому он время от времени с понтом вворачивал в свою речь какое-нибудь разговорное словечко, а если кому-нибудь оно приходилось не по нраву, то Джим «плявать на это хотел».

Однако, в отличие от Родейла, это был человек редкой порядочности. Он ни перед кем не заискивал и всего в жизни добивался собственными силами. Джим Хант был баптистом, и поэтому не только следил за соблюдением закона, но и сам чтил его.

У многих достаточно умных людей частенько вызывало недоумение, что Джим Хант находится под начальством такого ничтожества, как Нед Родейл. Но сам Джим прекрасно понимал: если он уйдет с этой службы, то закон в округе Ривс прекратит свое существование. Хант в полной мере отдавал себе отчет в том, что представляет из себя его шеф. Однако он привык считать, что в жизни каждый человек обязан нести свой крест, так вот именно Родейл и играл в жизни Ханта роль этого самого креста.

Пошатываясь, шериф на ватных ногах побрел прочь от трупа. Отойдя на приличное расстояние, он засунул в рот несколько таблеток, пытаясь подавить приступы тошноты. Джим в одиночестве остался возле тела. Он снова и снова посматривал на загадочные следы, которые все сильнее озадачивали полицейского: странное дело, окровавленные отпечатки ног появлялись не у самого трупа, а на расстоянии футов в двадцать от него. Около тела следы были почему-то бескровными. При иных обстоятельствах Хант скорее всего решил бы, что человек и животное бродили здесь кругами. Но только не сейчас. И на теле, и на отдельных кусках крови очень мало, поэтому она вряд ли могла отпечататься на следах. Джиму вдруг показалось, будто кровь вообще тщательно вылакали.