Подменыш - Ольга Юрьевна Богатикова
Он вернулся через пятнадцать минут. Этого времени мне хватило, чтобы убрать ноутбук и вымыть грязные чашки. Я хотела сменить свой наряд на что-то более приличное, но передумала. Гостей я сегодня не ждала, а значит, имею право выглядеть по-домашнему.
Матвей принес ворох лекарств, в том числе три вида обезболивающего, стоматологический гель и коробочку с витаминами. Я сразу же все это распаковала и выпила горсть таблеток.
Держать мужчину на пороге я не стала — пропустила в прихожую, а потом пригласила в гостиную. Там он передал мне очки — прямоугольные, в тонкой металлической оправе.
— Никита носил их несколько лет, — сказал Матвей, усевшись на диван. — За два дня до своего исчезновения он сменил их на контактные линзы.
Я взяла очки в руки. Перед моими глазами тут же встала четкая картина: темная стена с трубой и большим облезлым вентилем, холодный бетонный пол и тело человека в теплом спецовочном костюме.
— Ваш брат находится в неком помещении, — сказала я. — Оно будто расположено в подземелье. Там темно и есть какие-то трубы.
— Брата убили? — дрогнувшим голосом поинтересовался мужчина.
Я качнула головой.
— Нет, он умер сам. Это случилось не сегодня и не вчера, а несколько недель назад. Кажется, я уже говорила об этом. Рискну предположить, что его погубил сердечный приступ.
— У Никиты действительно были проблемы с сердцем, — удивленно пробормотал Матвей. — Откуда вы это знаете?
— Я это вижу.
— Видите? Но как?..
Я пожала плечами.
— Выходит, вы и правда ведьма?
— Я не ведьма. Я — ведунья.
— Между ними есть какая-то разница?
— Есть, — усмехнулась я. — При желании вы можете почитать об этом в интернете. Скажите, Матвей, ваш брат был рабочим? Я вижу его в штанах и куртке, в которых обычно ходят слесари или водопроводчики. А место, в котором он находится, напоминает колодец.
Мой визитер побледнел, а его взгляд снова стал взволнованным.
— Спасибо, Матрена, — сказал он, поднимаясь с дивана. — Похоже, теперь я ваш должник.
Он поспешно обулся и ушел.
Я же вернулась к ноутбуку. Голова больше не болела, и появилась надежда, что я закончу свой перевод вовремя.
Погода наладилась через три дня. Небо стало безоблачным, солнце растопило остатки снега, на деревьях зачирикали птицы, а я наконец-то вышла из дома, чтобы купить продукты и глотнуть свежего воздуха. Мое самочувствие нормализовалось, и это было верным признаком, что температурных качелей в ближайшее время не будет.
На улице мне встретились три старушки: Клавдия Ивановна, проживавшая на моем этаже, баба Зина, обитавшая в соседнем подъезде, и еще одна незнакомая пожилая дама. Бабушки сидели на скамейке, нахохленные, как воробьи, и о чем-то оживленно беседовали. При виде меня они сразу замолчали.
— Добрый день, — сказала я, проходя мимо них.
Женщины ответили мне громким нестройным хором. Я отошла на несколько метров, а потом остановилась, чтобы поправить шнурки на кроссовках.
— Выползла на белый свет коза-дереза, — донесся до меня негромкий голос Клавдии Петровны. — Неделю носа из норы не казала, а теперь — вот она, явилась.
— Это твоя соседка? — спросила у нее третья старушка.
— Моя. Матреной ее зовут. Живет в восемнадцатой квартире, через стену от меня.
— Какое чудное имя! — удивилась старушка. — Старинное. Сейчас детей так не называют. Куда ни глянь, одни Насти, Вики и Софии.
— Имя как имя, — не согласилась Клавдия Ивановна. — Старинное, да. Так ведь Матренка — деревенская, а в деревнях, небось, такие прозвища до сих пор в ходу.
— Что ты плетешь, Ивановна? — удивилась баба Зина. — Какая ж Матрена деревенская? Я ее малышкой помню. Она в этом доме с рождения живет.
— Не с рождения, а с полутора лет, — возразила моя соседка. — А родилась она в Соловьевке. В том селе мой деверь живет, так что я про Матрену знаю больше тебя. Ее родители, кстати, тоже были соловьевские. В город же ее привезли, потому что мать от нее отказалась, а папаша от пьянки помер. Любка, Матренина мать, хотела определить девчонку в детский дом, но ей двоюродный брат не позволил, Капитон. Не по-людски, мол, это — родную кровь чужим людям отдавать. У Капитона семья большая, поэтому Матрену взяла к себе моя соседка Катерина. Она ему свояченицей приходилась — сестрой жены, стало быть. Катя в старых девах сидела, а Матрена ей по сердцу пришлась. Она ее вырастила, как родную дочь. В прошлом августе Катю машина насмерть сбила, и с тех пор Матрена живет одна.
— Бедняжка, — пожалела меня третья старушка. — Вот ведь горькая судьбина! Отчего же мать ее бросила? Чем она ей оказалась не мила?
— А тем не мила, что это не девка, а чертово отродье. У Усовых, говорят, в роду были ведьмы и колдуны. Отвороты-привороты мастрячили, водили дружбу с нечистой силой. Матрена это искусство и унаследовала. В селе говорят, будто еще в колыбели начала она видеть духов и бесов. Посмотришь ей в глаза, и кажется, словно она в один миг прочитала всю твою подноготную.
— Чушь.
— А вот и нет. Глаза у Матрены и правда особенные: то они голубые, а то вдруг становятся темными, как ночь. И взгляд такой… нехороший. Как зырнет на тебя, так пот по спине ручьями бежит. Потому Любка и решила от дочки избавиться. Страшно ей было рядом с ней находиться.
— А Катерине? Ей не было страшно?
— Катерина Матрену не боялась. Хотя и признавала, что девочка она не простая. Однако общий язык они как-то находили. Я с ними много лет жила по соседству и ни разу не слышала, чтобы у них были ссоры или скандалы. Капитон, кстати, поддерживает с племянницей прекрасные отношения. Он в полиции служит, и она ему помогает преступников ловить. А еще к ней люди всякие ходят. Каждую неделю порог обивают. Она им колдует, а они ей за это платят.
Ознакомительная версия. Доступно 15 из 77 стр.