Небывалый урожай - Джо Р. Лансдейл
- Обними меня, - попросила она.
Брат и отец придвинулись ближе.
Снизу, приближаясь к утесу, доносился шум битвы, крики людей, удары дубин о дубины и дубин о плоть.
- Эти крылья, - сказал старик, - сделают тебя богиней на солнце. Ты воспаришь над долиной и повернешь по ветру к морю, и там, внизу, вдали от них, ты сможешь спрятаться.
- Да, отец.
Ветер натягивал крылья, пытался поднять девушку.
- Подними крылья, - сказал отец.
Она сделала, как он просил.
Крики воинов были уже очень близко.
С того места, где они стояли, троица могла видеть, как тонкая шеренга коричневых воинов отступает, оттесняемая к краю обрыва.
- Скоро, - сказал старик, - мы уйдем с обрыва вместе с остальными.
- Но сначала мы сразимся, - сказал мальчик. Он посмотрел сестре в лицо. - Ты - последняя из надеющихся. Неси нашу надежду повсюду.
В ее глазах были слезы.
- Я сделаю это.
Воины были уже совсем близко. Можно было почувствовать запах пота битвы, почувствовать жар ненависти и гнева.
- Оседлай ветер, - сказал старик.
Она повернулась, чтобы взглянуть на прекрасную зеленую долину. Она расправила крылья. Ветер развевал их.
- Тебе нужно идти сейчас, - сказал брат.
- Наши надежды идут с тобой, - сказал отец.
И они отпустили ее навстречу ветру.
Ветер был сильным. Он подхватил ее огромные зеленые крылья и поднял над долиной. Мгновение отец и брат смотрели, потом, подняв боевые дубины, повернулись присоединиться к последней битве.
Мгновение спустя, вместе с остальными воинами, старик, которого его народ знал как короля Каланикупуле, шагнул с обрыва вниз, в зеленую долину без крика.
А над долиной, повинуясь ветру, проплыла его дочь.
Камехамеха, покрытый потом и кровью войны, наблюдал, как она парит.
В нее швыряли дубины, но все не долетали.
Ветер снова высоко подхватил ее, а потом, казалось, отпустил.
Она камнем рухнула вниз.
Но только на мгновение - восходящий поток подхватил ее, снова поднял, и пока победоносные войска Камехамехи стояли на краю обрыва и с благоговением наблюдали за происходящим, стройная смуглая девушка скользнула вниз и, пролетев над верхушками деревьев, обогнула их и направилась к береговой линии, сияя на солнце, как огромная зелено-коричневая птица, скрылась за высокими деревьями и скрылась из виду.
На короткое мгновение ветер донес звук ее нежного, полного надежды смеха.
Перевод: Zanahorras
Эта история пришла мне в голову, потому что я часто встречаю мужчин-охотников, которые почему-то думают, что охота определяет их как мужчин.
Я вырос на охоте. Я охотился. Мой отец как-то сказал мне, что если тебе так нравится заниматься этим просто так, а не ради удовольствия от еды, возможно, тебе не стоит этого делать. Он также сказал мне, и я думаю, справедливо, что это не спорт.
Идея убить кого-нибудь, чтобы повесить на стену голову животного или даже тело рыбы, показалась ему глупой и расточительной.
Мне тоже.
В любом случае, я, вероятно, наткнулся на одного из этих охотников, услышал их реплику о том, что это делает их единым целым со Вселенной или что-то в этом роде, и подумал: "Нет, я так не думаю".
Держу пари, что это было что-то в этом роде.
В любом случае, в какой-то момент подобные размышления вдохновили меня на это.
"Утиная охота"
Трое охотников и три собаки. У охотников - блестящие ружья, теплая одежда и куча патронов. Покрытые большими темными пятнами псы - холеные, лоснящиеся и готовые к погоне. Уткам не скрыться.
Охотники - это Клайд Бэрроу, Джеймс Кловер и юный Фредди Кловер, которому всего пятнадцать. Он очень обрадовался, когда его позвали с собой. Однако Фредди не очень хочется увидеть утку, уже не говоря о том, чтобы ее подстрелить. Прежде ему довелось убить лишь воробья из пневматического ружья, и от этого его стошнило. Но тогда Фредди было девять. Теперь он готов стать мужчиной. Так ему сказал отец.
На этой охоте Фредди почувствовал, что стал частью тайной организации. Той, где пахло табачным дымом и виски; где матерились и разговаривали о том, насколько хороши некоторые женщины, о дальности и скорости стрельбы из винтовок и дробовиков, о лезвиях охотничьих ножей, о лучших шапках и наушниках для зимней охоты.
В Мэд-Крик охота делала мужчину мужчиной.
С тех пор как Фредди исполнилось девять, он с большим интересом наблюдал, как мальчишек, которым стукнуло пятнадцать, приглашали в Охотничий клуб для беседы с мужчинами. Следующим шагом являлась охота, и когда такой мальчишка возвращался, он уже не был юнцом. Разговаривал значительно, ходил уверенно, на его подбородке топорщилась щетина, и он, не сомневаясь, что над ним не станут смеяться, ругался, курил и разглядывал женские задницы, будто все это было обычным делом.
Фредди тоже хотел стать мужчиной. У него были прыщи, безволосый лобок (в школе Фредди всегда быстро мылся в душе, чтобы избежать насмешек по поводу размеров его достоинства и не слишком густой поросли), тощие ноги и маленькие водянистые серые глаза, похожие на уродливые планеты, которые вращались в белом космосе.
По правде говоря, Фредди предпочитал оружию книги.
Но настал день, когда ему исполнилось пятнадцать. Отец вернулся из клуба; дым и запах виски пристали к нему, точно голодный клещ, лицо слегка потемнело от щетины и выглядело усталым после ночного покера.
Он поднялся в комнату Фредди, подошел к кровати, где тот читал "Тору", выхватил комикс из рук сына и швырнул через комнату.
- Вытаскивай нос из книги, - сказал отец. - Пора вступать в клуб.
Фредди пришел туда, послушал, как мужчины говорят об утках, ружьях и о том, как пахнут дым и кровь на прохладном утреннем ветру. Ему объяснили, что убийство - мерило мужчины. Показали головы на стене. Сказали, чтобы он шел с отцом домой и возвращался завтра рано утром, готовый к своей первой охоте.
Отец отвез Фредди в центр и купил ему фланелевую рубашку (черно-красную), толстую куртку (на флисовой подкладке), шапку (с наушниками) и сапоги (непромокаемые). Затем вернулся с Фредди домой, снял с полки дробовик, дал сыну коробку патронов, проводил на стрельбище и заставил практиковаться, рассказывая ему об охоте и войне, о том, что люди и утки умирают одинаково.
На следующее утро, еще до восхода солнца, Фредди с отцом позавтракали. Мать Фредди