Слепень - Арон Борегар

Слепень не удовлетворилась тем, что просто убила Нину. Она обогнула машину, и ее окровавленная пасть затрепетала, когда она с жужжанием направилась к ним.

- О черт, она летит к нам! - закричал Зак.

- Держитесь рядом! - сказала Молочница.

Она повернулась к приближающемуся чудовищу и включила огнетушитель. Из него посыпался густой белый порошок, окутав их непроницаемой пеленой. Слепень, казалось, была сбита с толку этим синтетическим туманом и не решалась в него влететь.

- Идем к двери! - крикнула Молочница, продолжая поливать туманом пространство позади них.

Слепень агрессивно кружила вокруг растущего облака, но каждый раз, когда она пыталась пролететь сквозь туман, Молочница направляла на нее огнетушитель. Когда они наконец добрались до двери, то проскользнули внутрь и захлопнули ее за собой. Зак тут же запер дверь на замок.

- Идите в спальню, сидите тихо и не высовывайтесь, - прошептала Молочница.

Когда они подошли к спальне, Молочница распылила огнетушитель в гостиной и в коридоре. Они вошли в спальню, Зак закрыл дверь и запер ее на замок.

- Она проломила дверь наверху, - в ужасе прошептал Зак. - Может, и эту проломит.

- Это только потому, что она услышала тебя или увидела через стекло, - прошептала Молочница, все еще крепко сжимая огнетушитель дрожащими руками. - Слепни реагируют на визуальные сигналы, тепло, углекислый газ, который мы выдыхаем, и иногда на вибрацию, - Молочница снова посмотрела на огнетушитель. - Похоже, она была сбита с толку. Химические вещества, должно быть, ее дезориентировали. Если мы будем вести себя тихо, все будет в порядке. По крайней мере, какое-то время.

Все сидели молча, испытывая одинаковый страх, прислушиваясь к нарастающему жужжанию крыльев над головой и молясь, чтобы насекомое не приближалось.

Когда Рубен очнулся, его оглушил запах крови и дерьма. Боль пронзила предплечья и лицо, словно ливень. Когда зрение прояснилось, он увидел лужу диарейного поноса вокруг своих бедер. От гнилостного запаха защипало в ноздрях, когда он увидел гнойные бугорки, покрывавшие его руки. Он застонал от мучительной боли, пронизывающей его нервную систему, - такой сильной боли он не испытывал даже при самых сильных солнечных ожогах.

Но скорость и острота его страданий не шли ни в какое сравнение с бушующей внутри него яростью. В свое время он совершил немало ужасных поступков, но внезапно ему захотелось стать еще хуже - хуже, чем когда-либо. Он уставился на острый топор, лежавший на земле.

Когда он сел, изо рта у него хлынула густая желтая рвота и растеклась по кучке раздавленных слепней, валявшихся в луже дерьма вокруг него. Их крошечные мерзкие тельца кружились в этой жиже, расползаясь по швам.

Они умирали, наевшись до отвала, - подумал он.

Собравшись с силами, он поднялся на ноги и, пошатываясь, направился к оружию. Рубен взялся за деревянную рукоять топора и почувствовал, как в его сердце закипает жажда крови.

Ничто не остановит его в стремлении отомстить. С той секунды, как он проснулся, он знал, что готов. Он чувствовал себя как заводная кукла, которую завели до отказа.

Они все заплатят, мать их.

Повернувшись к двери, он увидел неподвижное тело Уитни в дальнем углу амбара. Она лежала в луже собственной крови и дерьма, облепленная бесчисленными раздавленными слепнями. Он вспомнил, как избивал ее.

Это было так приятно. Я хочу еще...

Он не понимал, почему у него встал. Он не думал ни о чем сексуальном, но в паху у него все горело. Проходя мимо изуродованного тела Уитни, Рубен пинком распахнул дверь амбара. Он мог думать только о том, как бы снова почувствовать себя хорошо.

Рукоятка ружья все еще была липкой от сэндвича с арахисовым маслом и желе. Но Тоби держал его так, словно это был его единственный ребенок. Он выглянул из-за жалюзи дома, высматривая какие-либо признаки присутствия существа.

- Э-э-э... парень, - сказал Джаред. - Похоже, теперь тебе с этой штукой довольно комфортно.

Сердце Тоби все еще бешено колотилось. Слепень заставила их свернуть с тропы. Вместо того, чтобы расследовать убийство лошадей на ранчо Уэйна, они оказались в "Лагере Ястреб" - месте, которое они все равно должны были посетить для проверки гостей. Но, вломившись в один из пустующих домиков, Тоби мог думать только о насильственной смерти Уэйна.

Тоби крепче сжал ружье.

- Спасибо, чувак. Я ценю, что ты показал мне, как из него стрелять.

- Без проблем, - сказал Джаред. - Я просто рад, что ты наконец-то готов выстрелить. Это самое малое, что ты мог сделать после того, как уронил рации в сортир.

- Я извинился.

- Что ж, ты действительно нас подвел. К этому времени к нам уже могло бы подъехать подкрепление, - Джаред подошел к другому окну и выглянул наружу. - Но, знаешь, я даже рад, что у нас их больше нет.

Тоби посмотрел на него так, словно он был недавно госпитализированным психически больным.

- Теперь наше дело разобраться с этой сукиной дочерью, - сказал Джаред.

- Что ты имеешь в виду? Мы... мы должны убираться отсюда к чертовой матери, чувак. Эта штука... она, блядь, разрезала Уэйна пополам!

- Точно. Мы должны отомстить за него.

Тоби в волнении замахал руками.

- Чувак, ты, блядь, ненавидишь Уэйна! Ты всегда недоволен, что он постоянно жалуется нам на людей, которые останавливаются в том доме. Ты сказал, что, по-твоему, он трахает своих лошадей, ради всего святого!

- Я, конечно, мог бы его ненавидеть. И вполне возможно, что он позволяет себе вольности с этими лошадьми - возможно, именно поэтому он был таким чертовски эмоциональным, - он содрогнулся от отвращения. - Но таков принцип. Нашим долгом было защитить