Плотоядный: Вожделение плоти - А.К. Хёртс

Я должен решить что-то с Ниной. Моей маленькой уборщицей, моим мясом на ближайшие дни. Сегодня я просто возьму ее руки. Эти тонкие пальчики манят меня с тех пор, как я впервые их увидел. Во время собеседования ее руки непринужденно лежали у нее на коленях, и я все время мог думать только о том, как отрежу их, запанирую и приготовил во фритюрнице. Сгрызать мясо с костей - это всегда особое удовольствие, которому я уделяю много времени. Хорошее вино, камин, возможно, даже сама хозяйка деликатесов, расположенная на меху перед огнем. Она могла бы смотреть, как я ужинаю, потом я мог бы еще немного поразвлечься с ней и, наконец, завтра зарезать ее окончательно. Да, звучит неплохо. Именно это я и собираюсь сделать. Без рук она всего лишь обуза, не сможет убираться за собой, не сможет содержать в чистоте свой номер. Кроме того, мне нужно место для моего нового друга, для Йонаса, который еще не подозревает, каким будет его будущее. Все мои мысли о нем, я укладываю его в постель, укрываю одеялом, нежно целую, глажу, чтобы он заснул. Ну а что? Я тоже испытываю потребность в нежности.

На ум приходят мягкие маленькие груди Нины. Я часто брал их в рот и игриво покусывал, представляя, как отрезаю их от тела острым ножом и обжариваю на сковороде с небольшим количеством оливкового масла первого отжима.

На мой взгляд, женская грудь очень переоценена. По большей части состоит из жировой ткани. Чтобы придать вкус, нужно уметь хорошо приправить и обжарить жир. Поскольку я уже много лет занимаюсь приготовлением только человеческого мяса, я могу превратить эти вторичные половые признаки во вкусную еду. Возможно, я даже позволю некоторым из моих гостей отведать ее. 

Кевин 

Этот урод отрезал мне ногу! Я до сих пор не могу в это поверить, но когда смотрю вниз, вижу, что не хватает целого куска. А если точно – от моей правой ноги осталось только бедро. Боль такая, что хочется выпрыгнуть из окна, чтобы ее прекратить, но выхода из этого ада нет.

Когда он привязал меня к кушетке и включил эту маленькую электрическую пилу, я попросту вырубился. Он заранее предупредил меня, что не может меня обезболить, потому что иначе мясо станет несъедобным. По той же причине он сейчас не дает мне никаких болеутоляющих. Когда он пришел осмотреть рану, я не спал, но от боли темнело в глазах. Он сказал, что ему настолько понравился стейк, который он вырезал из моей икры и поджарил, что скоро он захочет от меня еще. Слушать такое - уже настоящая пытка, но потом он меня еще и поцеловал! Это было так отвратительно! Мне бы надо было плюнуть ему в морду, но от шока впал в какой-то ступор.

Есть я сейчас не могу, поэтому мне делают капельницы, как в больнице. Он привязал мою руку с воткнутой в нее иглой, но я мог бы вырвать ее другой, свободной. Только вот зачем мне рисковать, и навлекать на себя неприятности? Чтобы он и руку мне отрезал? О, Боже, какая же это больная свинья! У меня в члене катетер! Я не помню, как он его мне вставлял, но он горит, и мне кажется, что я умираю, что в общем-то так и есть. Надеюсь, в следующий раз он убьет меня, а не изуродует еще больше и не оставит наедине с болью.

Я могу видеть остальных. Камеры расположены полукругом, стеклянные стены опущены. Мы можем смотреть друг на друга, но не разговаривать, потому что стекла звуконепроницаемые. Женщина сидящая по диагонали напротив, иногда смотрит на меня с жалостью. Все остальные избегают смотреть в мою сторону. Я напоминаю им, что с будет и с ними. Этот психопат в конце концов убьет каждого из нас.

Ублюдок-извращенец заказал в нашем магазине пиццу, а я должен был ее доставить. Он не мог бы спланировать свой поступок заранее, если только ему было все равно, как выглядит доставщик. Скорее всего, он принял решение спонтанно и выбрал меня, когда открыл мне дверь. Помню, что в его глазах мелькнул какой-то блеск, но тогда я не воспринял это как предупреждение. А зря. Надо было в тот самый момент хватать ноги в руки и бежать, сверкая пятками!

Теперь я знаю, что для него важно, чтобы его жертва была не слишком старой и достаточно симпатичной. Он пригласил меня войти, чтобы я поставил коробки на кухне, и, прежде чем я успел опомниться, набросился на меня. Я ничего не мог сделать. Он таким странным голосом сказал, что очень голоден, что у меня до сих пор мурашки по коже, когда я вспоминаю о том, как он при этом посмотрел на меня. А потом он изнасиловал меня прямо на этом чертовом кухонном столе. Коробки с пиццей рассыпались по полу, когда он причинил мне самую сильную боль в моей жизни. Я только сейчас узнал, что может быть еще хуже, или просто воспоминания никогда не бывают так плохи, как реальность? В тот момент мне казалось, что я умру. Такой сильной была боль. Я боялся, что он нанес мне рану, от которой мне уже не оправиться. Потом бросил меня лежать там, в полубессознательном состоянии. Я слышал, как он жаловался по телефону, что пиццы до сих пор нет. Тогда и понял, что у этого парня есть на меня еще планы, и он не отпустит меня просто так. Я попытался убежать, но запутался в штанах, которые болтались у меня на лодыжках, и упал на пол. Он знатно повеселился, наблюдая, как я извиваюсь в отчаянии, затем схватил меня, как кролика, за шею и потащил в подвал. Иногда он вытаскивает меня, когда ему хочется трахаться, но, надеюсь, теперь, после того, что случилось с моей ногой, это уже позади. Опыт показывает, что он не оставляет людей с ампутированными конечностями в живых надолго.

Поначалу мне хотелось только умереть, но в то же время в голову лезли разные идеи насчет того, как одолеть его или прикончить. Когда моя первая попытка провалилась, он впервые отвел меня в комнату с выложенными кафелем стенами, приковал к столу и отхреначил мне яйца. В первом