Королева - Крейг Дэвидсон
Лунные жуки вкуснее, чем эти ваши леденцы.
От него не только у детей, но и у взрослых мурашки бегали по коже. Наша учительница мисс Фэйрчайлд вздрагивала, замечая коричневые ошметки – щупальца и ножки насекомых – в щелях между зубами Кейси. Я сидела перед Кейси на ее уроках. Его пегие глаза смотрели мне в затылок. Со временем я взяла за правило ходить на занятия только с распущенными волосами.
Говорили, что, когда Кейси было двенадцать, он подсыпал снотворное своей матери в кока-колу, которую пила его няня, и, когда та заснула, стянул с нее трусики, срезал прядь лобковых волос и сунул себе в рот. После этого случая Кейси отправили куда-то на север. О нем больше никто не слышал.
Руди походил по вайбу на Кейси Хогарта. То же чувство расчетливой пустоты. Если бы я положила руки ему на грудь, они прошли бы насквозь, внутри у Руди было бы пусто, пусто и холодно, и ледяной ветерок пробегал бы по его ребрам.
– Это здесь? – спросил он меня. – Я не заблудился?
– Все правильно. Дальше через поле и вниз.
Я посмотрела, как там Гарри на заднем сиденье. Он все еще спал. Его грудь равномерно поднималась и опускалась.
«Малибу» и «Эскалейд» подъехали к нам сзади. Руди вышел из машины и хлопнул в ладоши, как бы говоря: «Прекрасный денек для прогулки!»
Пикачу!
На этот раз звонил мой телефон.
Виноград – именно винный, не столовый – тянулся рядами, опутанный зеленой колючей проволокой, свисая с кольев, вбитых в каличе. В ранней июньской дымке над лозами порхали насекомые. Виноград только начинал набухать, наполняя воздух влажным сладковатым запахом. За лозами, в дальнем конце рядов, местность переходила в низину, которая тянулась до самого берега озера.
Именно там проходила вечеринка. Где мы все собрались в ту ночь.
На «Горящем Фургоне».
Руди расхаживал взад-вперед, задрав нос к небу.
– Итак, – сказал он, – почему мы здесь, Маргарет?
С края гравийной дорожки что-то поднялось с едва слышным урчанием. Это «что-то» зависло над пластиковым брезентом, расстеленным на площади в пол-акра, чтобы почва оставалась увлажненной.
Пикачу!
На этот раз – не мой телефон. Редьярд достал свой, что-то прочитал, затем снова поднял глаза к небу.
– Она наблюдает за нами, – сказал он, махнув в сторону зависшего дрона.
Пикачу!
– Мы составим компанию твоему другу Гарри, – усмехнулся Руди.
Когда я шла вдоль рядов, у меня было такое чувство, какое могло бы возникнуть у солдата, идущего по полю, где он и его взвод сражались давным-давно, в грязи и крови, – у отца Гарри, если бы его заставили вернуться на то место, где он вышиб мозги тому бедному иракцу… Виноградные лозы сомкнулись у меня за спиной. Над колышками копошились насекомые. Земля, поросшая травой, плавно переходила в открытое пространство, усеянное выгоревшими на солнце тюфяками, брошенными одеялами, задубевшими от дождя, кучей бутылок и консервных банок. Мимо тонкой гряды истощенных деревьев озеро, окаймлявшее поляну, сверкало в лучах послеполуденного солнца.
Та ночь всплыла в моей памяти, казалось возникнув из-под земли: запах адреналина в воздухе, смесь возбуждения, ярости и секса, которая была под запретом в классах Нортфилдской средней школы… и издевательский смех, который превратился в нечто еще, гораздо более первобытное, когда Плам выползла и…
Фургон.
Он стоял в мрачном одиночестве на самом дальнем краю поляны. Почерневший корпус, углы которого заслоняли солнечный свет.
Пикачу!
Господи Иисусе. Пожалуйста, нет.
И тогда это накатило на меня тошнотворной волной. Воспоминание о той ночи. О той вечеринке. О «Горящем Фургоне».
Как гласила легенда, однажды ночью, много лет назад, старшеклассник из Нортфилдской средней школы по имени Дастин Ребелло напился родительского вина, приготовленного его мамой, и запрыгнул в фургон «Эконолайн» серии Е, который его отец, менеджер пекарни, использовал для доставки. Изначально Дастин намеревался заехать в дом своей подруги, некой Элизабет Фортсон, и предложить ей сиюминутно пожениться. Как только бы она согласилась, дальнейшим намерением Дастина было устроить свадьбу по-быстрому в маленькой голубой часовне на Ниагарском водопаде.
Но Дастин Ребелло так и не добрался в ту ночь до дома Элизабет Фортсон, потому что примерно через минуту после того, как отъехал от дома, потерял управление фургоном и понесся по виноградным полям, ломая колья и обрывая лозы, через край насыпи, и спустился в низину. Там он врезался в клен. Дастин вывалился из-за руля, чудом не пострадав, и, пошатываясь, убежал, прежде чем в фургоне лопнул бензопровод и имущество его отца превратилось в огненный шар.
По причинам, затерявшимся в тумане времени, фургон так и не отбуксировали. Он был полностью уничтожен, выгорел дотла – в таком состоянии его даже на металлолом сдавать было не выгодно. Фургон стоял на краю поляны много лет после аварии, и слой обуглившегося металла предохранял его от сильной ржавчины. Даже много лет спустя, после того, как Дастин Ребелло окончил школу и уехал из города – без Элизабет Фортсон, та вышла замуж за не особо успешного хоккеиста по имени Дуги Барнс, – фургон оставался на месте.
Он стал маяком для студентов Нортфилда. Мы прозвали его «Горящий фургон».
Вечеринки, устраиваемые в той местности, получили то же самое название. Как фестиваль «Горящий человек» в пустыне Блэк-Рок, штат Невада, где отрывались всякие богачи.
Я побывала на паре «Горящих фургонов». Между нами установилось негласное правило: пока тусуется одна компания, другие держатся в стороне. Из-за этого народу на вечеринках обычно собиралось немного, а значит, и полицейских они особо не интересовали.
Но в ту роковую ночь, о которой идет речь, правила нарушили. В ту ночь у «Горящего Фургона» устроили тусовку такого масштаба, которого Нортфилд до того момента – по крайней мере, на моей памяти – не видывал.
Зародилось все в интернете: Slack, Discord, групповые чаты, Twitter, личные сообщения… новости распространялись как цифровой грибок.
Перед вечеринкой мы с Плам распили полбутылки водки, сидя на трибунах в школе Грейпвью. Плам прихватила бутылку из заначки Эстель. Грейпвью находилась прямо на середине пути между Executive Acres и Вуди-Нот. С тех пор как