Ведьмина застава. 13 жутких историй - Антология
– Насыпал бы уже как следует, – сказал я с улыбкой. – А то и в снежки не поиграть.
В следующую секунду я вздрогнул и пожалел о своих словах, потому что одиннадцать пар глаз уставились на меня. Во всех читались недоумение и страх. Пожалуй, даже суеверный ужас… Таня вскочила из-за парты перед учительским столом и без спроса выбежала в коридор. Дверь за ней медленно закрылась, заглушая гулкий топот и рыдания. В классе стояла тишина, дети по-прежнему смотрели на меня. Я почувствовал, что начинаю поддаваться какой-то иррациональной панике, откашлялся и спросил:
– Ребят, а в чем дело? Я что-то не то сказал?
Ученики продолжали молчать, но их взгляды опустились в тетради или вернулись к окнам. Наконец Галя, обычно шумная и веселая, ответила на удивление тихо:
– У Тани просто дедушка…
– И бабушка! – резко перебил ее сосед по парте Антон.
Парнишка дерзко и иронично сверлил меня черными глазами. Совсем как директор… Внутри начало закипать то самое мерзкое ощущение непричастности к чему-то общему. Захотелось как-то сломать наглеца, заставить все объяснить…
Тишину резко взорвал хрип старого динамика, висевшего под потолком. Кажется, все, кто был в классе, подпрыгнули в этот момент. Больше никаких звуков не последовало, просто проверка системы. Эта неожиданность дала разрядку накопившемуся напряжению. Кто-то из детей засмеялся, некоторые начали тихо переговариваться. Все вокруг постепенно входило в привычную колею.
На остаток урока я задал письменную работу и вышел проветриться. Отдельные снежинки продолжали меланхоличный танец в воздухе.
Я обошел здание и оказался на одной из центральных улиц поселка. Здесь не было ни души. Даже рынок в паре кварталов, шумный и многолюдный в эти часы, хранил гнетущее безмолвие. Сегодня какой-то особенный день? Или у местных некие суеверия насчет первого снега?
В памяти всплывали сюжеты о деревенских сектах и древних культах. Словно сараи, полные скелетов… Что, если прямо сейчас завалиться к директору и потребовать объяснений? Или дальше наблюдать и выжидать? Что в моей ситуации более рискованно? А может, все тайны я выдумал? В сарае нет ничего, кроме гнилого тряпья, а детей просто выбила из колеи неожиданная линейка?
Оставшиеся уроки прошли в менее напряженной атмосфере. Снег окончательно растаял, земля после полудня практически высохла. На улицы Затворок вернулась прежняя вялая суета.
На футбольном поле меня догнала Таня.
– Юрий Вадимович, извините, что я с урока убежала. – Девочка виновато кусала губы, рассматривая потертые кроссовки. Ее щеки были ярко-красными. – Я просто… знаете… – Она вдруг подняла голову и посмотрела мне в глаза с какой-то мольбой. – Уезжайте отсюда! Пока снег еще белый…
Я открыл было рот, но Таня уже бежала обратно к школе. В голове снова зазвучал хрипловатый голос Васильева:
«Первый снег был самым красным,
Я не знал, где кровь, а где вишневый сок…»
Дома я долго ходил по комнате, не разуваясь и не снимая куртки. «Это что за намеки? “Пока снег еще белый…” А потом что? Окрасится моей кровью? Да пошли вы все на хер, ясно?!»
Я открыл дверцу шкафа, куда в отсутствие холодильника складывал и продукты. Вытащил из-под стопки футболок початую бутылку самогона. Вылил в глотку мерзкую теплую жидкость, с трудом отдышался и пошел в кладовку за топором. Вдогонку мне со стены захрипело и защелкало радио, но слушать Есенина никакого желания не было.
Во дворе алкоголь подействовал. Я развеселился и почувствовал злобный азарт. «Ща я вас выведу на чистую воду, суки! Лоха городского нашли?!»
Замок слетел с первого же точного удара обухом. Я рванул на себя створку ворот, зачем-то держа наготове топор. Фонарик в этот раз не требовался: солнце было еще высоко. Лучи удачно попадали внутрь сарая через вход и дыру в крыше. Куски шифера валялись на прежнем месте. Я прищурился, пытаясь рассмотреть получше. Удивленно хмыкнул и двинулся в глубину помещения.
У дальней стены было пусто. Никаких скелетов, никаких тряпок. Подсуетились, сволочи? Или все-таки ничего не было?
Вернувшись в дом, я чувствовал себя опустошенным. Словно лишился какой-то важной цели. За окном начинало смеркаться, и снег наконец-то повалил крупными хлопьями. Телефон в кармане куртки, которую я до сих пор не снял, пиликнул. Пришло сообщение от Сони.
Izvini,pribolela,lyagu rano.:-*
Я печально усмехнулся и таким же экономным транслитом напечатал ответ.
Vyzdoravlivaj!
Выходит, с приятным походом в гости сегодня тоже не сложилось…
До позднего вечера я допивал самогон, закусывая вчерашней жареной картошкой. Свет не включал, в темноте приятно потрескивала печка. Дешевый кассетник жужжал заунывными метал-балладами, усиливая атмосферу зимней безнадеги. К снегопаду подключился порывистый ветер, поэтому снаружи уже порядочно намело. Луна слабо просвечивала сквозь густую пелену, и выпавший снег отливал какой-то стальной серостью. В изрядно захмелевшей голове снова и снова звучал голос девочки. «Пока снег еще белый…» Выходит, опоздал?
Дальнейшее вспоминаю урывками.
Помню, как напялил куртку и вышел на улицу. Остановился на пороге, глубоко вдыхая морозный воздух. Снежинки сразу облепили лицо, приятно покалывая разгоряченную кожу. Я резко закашлялся и чуть не блеванул, потому что вдохнул снежинку размером с кулак – так мне показалось. На миг мои легкие будто наполнились жидким азотом, и я представил, как грудная клетка от кашля рассыпается на осколки. Пьяные фантазии… Вытерев мокрое от снега лицо, я поплелся в сторону села.
Помню, что ноги сами привели к дому Сони. Я несколько раз заходил сюда на чай и дважды уходил только утром. В темном квадрате окна над ее кроватью виднелся маленький огонек. Экран телефона? Легла пораньше, а сама переписывается с кем-то?! Ах ты…
Ревность или пьяная дурь заставила меня зачерпнуть пригоршню снега, скомкать снежок и звонко бахнуть им по стеклу. Огонек потух, а занавеска зашевелилась. Со злобным смешком я слепил новый снаряд, больше прежнего. Но не успел замахнуться, как что-то больно ударило меня по затылку. Я с трудом удержался на ногах и повернулся. Передо мной стоял человек, закутанный с ног до головы. Старая армейская шинель, валенки, драная шапка, толстые меховые варежки. Даже лицо незнакомца было наглухо замотано пуховым платком.
– Ты… кто? Ты… чего? – только и смог выговорить я заплетающимся языком.
– Жизнь спасаю! И ей, и