Что случилось на балу? - Сабрина Джеффрис

— Разумеется. За пару мгновений до этого вы сообщили о смерти моего супруга.

— Я имел в виду — еще до того, как я известил вас об этом. — Он задумчиво смотрел на нее. — На вас было желтое платье с белым кисейным передником. Настороженно глядя на меня, вы присели на эту кушетку. Когда я сообщил вам о кончине Сэмьюэла, испугался, что вы упадете в обморок.

— За всю жизнь я никогда не теряла сознания, сэр. — Она не могла поверить, что он помнил, во что она была тогда одета.

— Сегодня вы точно не выглядите как женщина, склонная к обморокам. Вы похожи на амазонку, готовую ринуться в бой. — Он скрестил руки на груди. — Видите ли, вы всегда казались мне самой кроткой и скромной.

— Самой? Из кого?

— Из сестер. Диана — самая острая на язык, Верити — самая эмоциональная, а вы — самая скромная.

Это замечание вначале удивило ее, затем вызвало раздражение.

— Почему же? Потому, что я держу себя в руках? Потому, что не говорю все, что думаю, как Диана, или не выплескиваю эмоции, как Верити? Потому, что скрываю свои истинные чувства? Все это не означает, что я слабовольная тряпка.

— Я не имел в виду, что вы…

— Довожу до вашего сведения, что нельзя клеить на людей ярлыки. Мы с сестрами — существа гораздо более сложно устроенные. Люди в принципе более сложно устроенные создания.

— Простите меня, — проговорил он тихо. — Я не хотел оскорбить вас.

Она заставила себя успокоиться. Разумеется, он и не догадывался, почему она разозлилась. И не догадается, если она не раскроет свои карты.

— Существует причина, по которой я сегодня не могу быть той сдержанной особой, которую вы, очевидно, привыкли видеть.

С настороженным взглядом он медленно приблизился к ней.

— Причина? Какая же?

— Меня беспокоит истинная природа ваших отношений с миссис Марч. Поэтому, прежде чем мы продолжим наш разговор, я требую, чтобы вы открыли мне правду.

Натаниэля мгновенно бросило в жар. Черт побери! Как ей удалось узнать правду о Джоселин? Неужели он чем-то себя выдал? Пытаясь выиграть время, чтобы хоть как-то определить стратегию поведения, он произнес:

— Я не уверен, что понимаю, о чем вы говорите.

Она нахмурилась.

— Я должна знать, является ли миссис Марч — и была ли когда-либо — вашей любовницей, а Джимми — вашим сыном. Если вы считаете, их частью своей семьи и держите это в тайне, понадобится заново продумать, как представить вашу протеже высшему обществу. Я хочу сказать, что невозможно… — Она умолкла на полуслове, заметив ошеломленное выражение лица Натаниэля.

Ее обвинение столь сильно отличалось от истинного положения вещей, которое он предпочел скрыть, что поначалу граф мог только изумленно таращить глаза. Затем к нему вернулся дар речи:

— Почему, черт возьми, вы предположили… Нет! Разумеется, нет! — Он взъерошил рукой свою шевелюру. — Джоселин не моя любовница. Я не сплю с детьми.

— Джоселин едва ли можно назвать ребенком.

— Для меня она совсем юная девушка. Когда мы только познакомились, ей было шестнадцать и она незадолго до этого вышла замуж. Ей было всего семнадцать, когда родился Джимми, и, прошу заметить, я не его отец. Я не совращаю юных дев, мадам. Как вы только могли представить себе такое?

— А о чем я должна была подумать? — Она направилась к нему, гневно сверкая своими прекрасными голубыми глазами. — Во-первых, как миссис Марч могла ожидать ребенка от супруга, когда тот находился на военной службе на Пиренейском полуострове? Вы говорите, что Джимми два года, значит, миссис Марч оказалась в положении около трех лет назад, когда вы вернулись в Англию.

Проклятье. Он не ожидал, что Элиза станет проводить какие-то расчеты. Значит, и другие могут сделать нелестные предположения… Придется сказать ей правду. Разумеется, не всю — на это он бы не осмелился, — только некоторые факты.

— Миссис Марч уезжала за границу к мужу. Я думал, что вам это известно.

Она напряженно посмотрела на него.

— Но женам ведь обычно нельзя… Сэмьюэл говорил, что жены офицеров не могут…

— Боюсь, он солгал вам. Да, для рядовых существует квота — лишь некоторым женам позволено навестить мужей на службе. Однако все офицеры имеют право привезти с собой жену, если таково их желание. Далеко не все горят желанием это делать. Полевая жизнь полна лишений. Сэм, вероятно, знал, что вы захотите его сопровождать, поэтому решил скрыть правду, чтобы избежать споров.

Ее губы сжались в тонкую линию.

— Как это похоже на Сэмьюэла.

— Джоселин выросла в полку, но лишь потому, что, когда ее мать умерла при родах, Джоселин было всего шесть и за ней некому было присматривать. Так что она жила с отцом, который платил жалованье жене другого офицера, чтобы та приглядывала за девочкой, когда отец отлучался по долгу службы. Она чувствует себя не в своей тарелке, когда находится в обществе, потому что привыкла жить среди солдат. — Большая часть сказанного действительно была правдой.

Элиза, казалось, какое-то время обдумывала новые сведения. Затем она вперила в графа обвиняющий взгляд.

— Но разве битва при Талавере произошла не в июле тысяча восемьсот девятого года? Если к тому моменту миссис Марч уже была в положении, ее сыну сейчас должно быть больше двух лет.

— Так и есть. Он родился в Эмберли, в моем поместье, в феврале тысяча восемьсот десятого года. Смею предположить, что миссис Марч была в положении… гм… уже в мае тысяча восемьсот девятого. Когда уезжала за границу. К своему мужу. В его полк.

— Откуда вам известно, когда она оказалась в положении?

— Она сама доверилась мне.

— И мальчик родился в вашем поместье? — уточнила она, приподняв одну бровь.

Разумеется, кто бы сомневался! Эта женщина продолжает цепляться за его слова.

— Моя матушка в то время жила в поместье и могла о ней позаботиться. — Он посмотрел на Элизу в упор. — Будут ли еще какие-нибудь бесцеремонные вопросы?

— Бесцеремонные! Уверяю вас, любые вопросы, которые я задаю, покажутся бледной тенью тех гнусных сплетен, которые люди станут распространять о миссис Марч, если возникнет хоть малейшее подозрение, что она ваша любовница. Другие могут заметить, что ей крайне неуютно в моем присутствии и что она смотрит на вас с обожанием. Очевидно, она влюблена в вас и негодует, поскольку вы собираетесь вычеркнуть ее из своей жизни, выдав замуж за кого-то другого.

Натаниэлю пришлось проявить невероятную силу воли, чтобы не расхохотаться ей в лицо. Элиза и