Монолог фармацевта. Книга 1 - Хюганацу

Обычно шанши, ведающие кормлением, прекрасно справляются со своей службой. Список яств всегда одинаковый, зато каждое они готовят под вкусы определенных особ. К примеру, пока наложница Гёкуё вскармливала грудью свое дитя, ей подавали блюда подходящей питательности.

Когда все прислужницы попробовали кушанья на яд и наложницы приступили к трапезе, стало ясно, чью закуску перепутали: госпожа Лишу сидела белая как полотно.

«Дэфэй, по-видимому, не любит плотву», – заключила Маомао.

Только эта девочка при всем желании не могла оставить любимое блюдо императора нетронутым, особенно в его присутствии, иначе тем самым нанесет ему серьезное оскорбление. Зная об этом, наложница Лишу через силу глотала кусочек за кусочком, и всякий раз, когда ее палочки подбирали очередной, рука отчаянно дрожала.

Вместе с тем чуть дрожали изогнутые губы отведчицы. Она сидела за спиной своей госпожи с прикрытыми глазами и явно потешалась над бедняжкой.

«Зря я туда посмотрела…» – поспешила отвести взгляд Маомао и принялась за следующее блюдо.

* * *

«Уж лучше бы посидел на простом званом ужине… Без всяких церемоний и бесконечных увеселений», – всей душой посетовал господин Лихаку.

Он не выносил обитателей императорского двора, привыкших глядеть на других свысока. Что за радость устраивать пиршество в такой холод, да еще и в продуваемом всеми ветрами саду? Впрочем, от званого ужина он бы не отказался. Разве вкушать вино и отборное мясо, сидя под персиковыми деревьями, как то завещали предки, – не истинное наслаждение? Но лишь стоит высокородным особам собраться за одним столом, как жди яд в чаше. И сколь бы изысканны ни были яства, какие бы лакомства ни подали гостям, как бы ни впечатляли тайны их приготовления, все меркнет перед лицом одной истины: пока отведчики пробуют, еда успевает остыть, и притрагиваться к ней уже не хочется, поскольку вкус уже не тот. Нет-нет, господин Лихаку вовсе не винил слуг, снимающих пробу. Более того, у него желудок сжимался от ужаса при виде того, как они, бледные, подносят ложку ко рту.

Прибыв на пиршество в императорском саду, господин Лихаку предположил, что пробу всех блюд придется дожидаться до скончания времен, однако все вышло иначе.

Обычно пробу на яд начинают после огласки, а до этого все отведчицы ждут, кто же решится пожертвовать собой первой. Однако среди личных прислужниц нашлась весьма бойкая девица, как оказалось, приставленная к гуйфэй. Эта щуплая дева-чиновник без оглядки и колебаний поднесла малую чашу с вином, которое обычно подавали для аппетита, отпила глоток, неспешно проглотила и как ни в чем не бывало омыла рот чистой водой.

Господин Лихаку признал знакомое лицо: это же ей он недавно подарил шпильку! Щуплая служанка казалась не особо примечательной, хотя имела приятные черты лица. Поставь такую среди красавиц-наложниц – и мигом затеряется. Другое дело, что ее ледяной взгляд таил особую силу, от которой волей-неволей ежишься. Сначала господин Лихаку принял ее невозмутимость за угрюмость, но вскоре, рассмотрев служанку хорошенько, пришел к выводу, что лицо у нее довольно выразительное. Взглянешь раз – совершенно непроницаемо, взглянешь другой – уголки предательски ползут вверх, и губы сами собой растягиваются в улыбке. Но вот снова все замирает, улыбка меркнет, и проступает явное недовольство. А с какой необычайной серьезностью она пробовала кушанья и питье на яд! Отчего-то это выражение придавало всему пиршеству некую особенность. Странное и невыразимое чувство неправильности происходящего.

«Что ж, поглядим, какое лицо она состроит теперь», – принялся поджидать господин Лихаку. Наблюдая за щуплой служанкой, он коротал время.

Наконец подали густой суп. Девица опустила ложку в чашу, зачерпнула, тщательно осмотрела, поднесла суп ко рту и осторожно попробовала кончиком языка. Глаза ее вмиг округлились, и в них заискрились набежавшие слезы. Щеки порозовели, лицо озарила блаженная улыбка – нежный полумесяц разошелся, и в приоткрытом рту блеснули белые зубы и влажный язычок.

Господин Лихаку поймал себя на мысли, что эта девушка необъяснимо притягательна. А когда бойкая служанка стала слизывать с губ каплю супа, ему и вовсе почудилась в ней первая красавица дома утех. Притом зрелая, словно наливной плод.

«Что за суп такой она попробовала?..» – недоумевал господин Лихаку.

Что могло так преобразить заурядную девушку и наделить ее необъяснимо чарующим ликом? Неужели придворные повара достигли новых вершин своего искусства?

Господин Лихаку сглотнул, воображая вкус, и вдруг отведчица совершила нечто невероятное. Достав из-за пазухи платок, она прижала его к губам и выплюнула взятое из ложки.

– Этот суп… отравлен, – вновь нацепив на лицо бесстрастную маску, буднично объявила щуплая служанка, после чего встала со своего места и скрылась за пологом.

Следом поднялся невообразимый гул, гости яростно зашумели, и пиршество само собой подошло к концу.

– С какой жадностью вы принялись за еду, госпожа отведчица! – вдруг окликнули Маомао, когда она, закончив полоскать рот, в задумчивости встала у воды.

Как и ожидалось, то был не обремененный заботами евнух, докучливый и вездесущий. И Маомао не могла взять в толк, как он умудрился найти ее: она забрела как можно дальше от пиршества.

В суп, поданный сразу после закуски с медузой, вне всяких сомнений, подмешали яд. Выплюнув взятое с ложки, Маомао поспешила за полог. У нее на то были свои причины, только она явно нарушила запрет.

«Выбегать без спросу, очевидно, нельзя. Служанок за такое ругают», – запоздало спохватилась она.

Конечно, она могла бы не делать из находки много шуму, но сдержаться не вышло. Маомао так давно не пробовала этот нежный и удивительно вкусный яд, что забылась и чуть было не проглотила отравленный суп. К счастью, она вовремя опомнилась, что не стоит показывать другим, как она наслаждается этим ядом – все-таки ее пригласили для пробы, – поэтому, скрепя сердце, Маомао поторопилась покинуть трапезу.

– Господин Дзинси! Рада вас видеть, – довольно сухо ответила она на упрек, но получилось не так сурово, как ей хотелось: все-таки яд немного подействовал, и мышцы на лице несколько ослабли, отчего вежливое выражение превратилось в чуть вызывающую улыбку, а слова прозвучали куда приветливее.

Господин Дзинси встретил ее мнимое радушие с досадой.

– Вижу, что рада, – буркнул он и схватил Маомао за руку. Без лишних слов было ясно, что он не в духе.

– Что вы делаете?!

– Веду в кабинет лекаря. Ты выпила яду. Ничуть не поверю, что тебе не дурно. Не стоит храбриться.