Навязанная жена. Несносный герцог для попаданки - Мария Шарикова
К половине девятого я успела сменить три решения. Сначала собиралась немедленно поговорить с Беккетом, затем решила, что поступить так за спиной Седрика было бы нечестно, а после вспомнила, что обещала действовать открыто, и рассердилась на себя за излишнюю осторожность. В конце концов я велела Дженни подать тёмно-синее платье, которое не мешало ходить, и спустилась в столовую.
Седрик стоял возле окна с письмом в руке. При моём появлении он обернулся, и я заметила, что он тоже почти не спал. Это открытие не принесло мне удовлетворения.
- Доброе утро, милорд.
- Доброе утро, Аннабель.
Я остановилась на мгновение. Вчера он называл меня Анной, а теперь снова произнёс имя, под которым меня знали в этом доме. Он заметил моё замешательство.
- Я подумал, что при слугах нам лучше не менять привычек, - тихо пояснил он, когда лакей вышел за кофейником. - Если вы не возражаете.
- Напротив. Я только рада, что вы вспомнили об этом прежде меня.
- Признаюсь, я провёл часть ночи, размышляя, какие ещё вопросы мне следовало задать.
- Надеюсь, среди них не было вопроса о том, умеют ли люди будущего готовить кофе. Я могу рассказать вам слишком много и окончательно испортить аппетит.
Он слегка улыбнулся, подвинул мне стул и дождался, пока я сяду.
- Боюсь, мои вопросы менее приятны.
- Тогда, вероятно, они совпадают с моими.
Мы начали завтрак с той преувеличенной вежливостью, которая иногда бывает опаснее открытой ссоры. Седрик спросил, хорошо ли я спала, я ответила, что превосходно, он заметил, что я выгляжу утомлённой, а я осведомилась, не следует ли мне сказать то же самое о нём. После этого мы оба замолчали, и я поняла, что подобный разговор способен продолжаться до самого обеда.
- Я хочу, чтобы мистер Беккет проверил ваши счета, - сказала я наконец.
Седрик положил нож на тарелку.
- Я уже распорядился.
- Все счета, связанные с Элинор и сэром Чарльзом?
- Все, которые он сочтёт необходимыми. В том числе платежи, о которых я говорил вчера.
- Вы сделали это до завтрака?
- Ещё вчера вечером.
Я посмотрела на него с невольным уважением.
- В таком случае мне остаётся лишь выразить неудовольствие тем, что вы лишили меня возможности проявить решительность.
- Я готов предоставить вам такую возможность по другому поводу.
- Не сомневаюсь. В этом доме поводов хватает.
Он налил себе кофе и некоторое время рассматривал чашку.
- Аннабель, я не рассчитываю, что вы поверите мне лишь потому, что я ваш муж. И не стану требовать этого. Но прошу вас об одном: если вы услышите что-то, что покажется вам обвинением против меня, сначала дайте мне возможность ответить.
- При условии, что вы не станете скрывать от меня обстоятельства, которые считаете неприятными.
- Согласен.
Мы пожали друг другу руки через угол стола, и в эту минуту я вдруг вспомнила, как ещё недавно подобное соглашение показалось бы нам обоим немыслимым. Я хотела отпустить его пальцы сразу, но Седрик задержал мою руку.
- И ещё, - сказал он. - То, что вы рассказали вчера, останется между нами.
- Даже если вы решите, что мне требуется помощь врача?
- Врач уже видел вас достаточно часто, чтобы заметить, что ваши способности спорить совершенно не пострадали. Я не собираюсь приглашать его для оценки ваших рассказов о будущем.
- Вы чрезвычайно великодушны, милорд.
- Не распространяйтесь об этом. Мне ещё придётся управлять собственным домом.
После завтрака мы отправились в кабинет, где нас ждал Беккет. Он привёз известия из Дептфорда и выглядел так, словно предпочёл бы изложить их за закрытыми дверями. Седрик велел лакею никого не впускать, а мне предложил кресло возле стола. Поверенный поклонился, разложил бумаги и начал с того, что бывшего лакея Патрика удалось найти.
- Он работает на складе у реки, ваша светлость, - сообщил Беккет. - Живёт с женой и двумя детьми. Наш человек поговорил с ним вчера вечером. Патрик не писал письма, которое вам предъявили, и, по его словам, едва способен написать собственное имя.
- Это мы предполагали, - заметила я. - Но теперь он готов подтвердить это?
- Готов, миледи. Более того, он помнит вечер, когда его попросили отнести свёрток к экипажу. Женщина была в тёмном плаще, лица он почти не видел. Она говорила тихо, но уверенно, и от её одежды исходил сильный цветочный запах.
- Лилии? - спросила я.
- Патрик не назвал цветок. Он сказал, что запах напоминал дорогие духи и долго держался на его рукаве.
Я посмотрела на Седрика. Он не шевельнулся, только слегка сжал пальцы на подлокотнике кресла.
- Патрик видел экипаж? - спросил он.
- Да. Наёмный, с зелёным фонарём. Мы уже нашли кучера, который иногда работал на этой стоянке, но пока не установили, был ли это именно он.
- А Гарриет Уэллс? - спросила я.
- Её прежняя квартирная хозяйка опознала описание женщины, которую видели возле дома Вудвиллов. Однако сама миссис Уэллс по-прежнему не найдена.
Беккет переложил листы. Я заметила, что следующую бумагу он не спешил передавать Седрику.
- Есть и другое обстоятельство, ваша светлость. Я проверил записи кучера, который возил вас к сэру Чарльзу незадолго до его смерти.
Седрик выпрямился.
- Продолжайте.
- В день вашего визита экипаж оставался у дома почти два часа, хотя вы говорили, что пробыли внутри около получаса.
- Я говорил о продолжительности разговора. После него я ждал в малой гостиной, пока мне не принесут ответ на записку, которую я оставил для Элинор.
- Значит, леди Вудвилл в тот день не было дома?
- Мне сказали, что она выехала к сестре. Я не видел её.
Беккет сделал пометку.
- Кучер утверждает, что, когда вы вышли, у вас был небольшой кожаный футляр. Он запомнил его потому, что вы велели положить вещь отдельно от дорожной сумки.
- Футляр с документами, - ответил Седрик. - Сэр Чарльз передал мне бумаги по одному земельному спору. Я должен был показать их поверенному.
- Вы сохранили