Ферн Майклз - Богатство Лас-Вегаса

— Сделаю, что смогу, Салли. Только не ожидайте чуда. Я разговаривал с ним несколько раз, и он мне не понравился. Сначала вообще пытался меня одурачить. Но ему так хочется поднять эту фирму с земли и запустить в полет, что ради этого он готов почти на все. По неизвестным мне причинам ему никак не удается привлечь инвесторов из своего штата. О какой сумме может идти речь?

— Я вас не ограничиваю. Главное — получить то, что мне нужно. Обещайте наличные. Если возникнет такая необходимость, то вы же ему их и доставите. — Салли прищелкнула языком. — Спокойной ночи, мистер Роллинз.

Последнее, что сделала Салли, перед тем как лечь в постель, это опустилась на колени и произнесла свою обычную молитву: «Пожалуйста, Боже, позаботься о моих сыновьях. Не дай им погибнуть. Благослови этот дом и всех, кто дорог мне. Скажи маме и Коттону, что у меня все хорошо, и прости за мстительность, вкравшуюся в мое сердце».

Три важнейших события произошли в жизни Салли в последние два месяца 1942 года. Первым был неожиданный телефонный звонок от Саймона, просившего прощения и обещавшего звонить по возможности раз в месяц. Вслед за этим начался ее роман с Дэвином Роллинзом, растянувшийся на двадцать лет. Наконец, еще одно было связано с человеком, явившимся в ее дом ранним утром.

Занятая приготовлением к уик-энду с Дэвином, Салли поначалу не обратила внимания на звонок. Тули нигде видно не было. Она открыла дверь.

— Да, чем могу помочь?

— Если вы миссис Торнтон, то да, вы можете мне помочь. Я Бенджамин Балле. Хотелось бы поговорить с вами, если можно, по одному делу.

Салли смерила взглядом стоящего перед ней мужчину. Типичный двубортный пиджак, цветная рубашка с пестрым галстуком и серая фетровая шляпа. Гангстер? По крайней мере все отличительные признаки этой породы людей налицо. Во внутреннем кармане пиджака лежало нечто объемное, что только усилило ее подозрения.

— Вам нужно поговорить с моим поверенным, мистер Валле. Вы пришли не совсем в удобное время. Я как раз собираюсь на уик-энд, и меня долго не будет дома.

Посетитель протянул визитную карточку.

— Тогда я просто скажу вам в чем дело, вы поговорите с поверенным, а когда вернетесь, позвоните мне. Я буду в городе три-четыре недели. Меня интересует кое-что из вашей недвижимости. Я хотел бы купить это по справедливой цене.

— Что вы считаете справедливой ценой?

— Я дам вдвое больше против того, что вы заплатали, миссис Торнтон.

— Мы живем в пустыне, но это вовсе не означает, что здесь все дешево. Ведь если бы вам не было нужно, вы бы не решились покупать, верно? Скажу вам так: я не намерена что-то продавать, а вот об аренде разговор может идти. Долгосрочной аренде. Даже очень долгосрочной. Почему бы вам не подумать об этом, пока меня не будет? Приходите ко мне или моему поверенному в начале следующей недели. Не исключено, что именно аренда окажется более выгодной, потому что часть моей собственности связана трастовым договором. В общем, мой поверенный объяснит это лучше, чем я.

— Не хотите ли вы сказать, что вся собственность, указанная в судебных реестрах, входит в трастовый договор? Да ведь тогда вам принадлежит почти вся пустыня!

— Не совсем так, мистер Валле. Мне принадлежит вся пустыня. А то, что мне не принадлежит, ничего не стоит. Вы обескуражены? Так вот, я вовсе не трепещу от восторга, полагая, что мне предстоит иметь дело с гангстером. А вы ведь гангстер, не трудитесь отрицать. Я смотрю на это так: бизнес есть бизнес. Будьте справедливы, и я буду справедлива. Вы ищете свой интерес, а я плачу людям, чтобы защищали мой. Это мой поверенный, заместитель губернатора, за которого вскоре выходит замуж моя сестра, сами горожане. Так что вы просто не можете прийти в мой город — а это мои город — и попытаться запугать меня. Я этого не потерплю. И пистолет, который вы с собой таскаете, меня тоже не пугает.

— Я вернусь. Тогда и поговорим. Значит, аренда?

— Да, аренда.

— До свидания, миссис Торнтон.

Закрыв дверь, она прислонилась к стене, с трудом переводя дыхание. С Дэвином случится припадок, когда он узнает, что здесь только что произошло.

— Куда мы едем, Дэвин? Почему ты не говоришь? Готовишь мне сюрприз? — спрашивала Салли, усаживаясь в машину.

— Если скажу, то какой же это будет сюрприз. Скучала по мне, Салли? Мы же не виделись целых три дня.

— Ужасно скучала, Дэвин. В городском доме так пусто. Не знаю почему, но в «Бинго Пэлас» идти совсем не хочется. Сижу в кресле и думаю о тебе. Где ты был?

Наклонившись, он погладил ее по руке.

— Далеко. В Аризоне. Как ты знаешь, дядя оставил мне свою усадьбу. За последние годы ранчо совсем захирело, требовался ремонт, так что этим я и занимался. Как раз в эти дни строители заканчивали отделочные работы, и я хотел убедиться, что все идет как надо. Туда мы и едем. Собираюсь перенести тебя через порог. Не важно, что мы не женаты, для меня это не имеет значения. По пути расскажешь, каким был Лас-Вегас в далекие годы. Сам я ни за что не смогу этого представить.

— Что тебе рассказать? Когда я приехала сюда, здесь не было ничего, кроме палаток. Боже, как я испугалась! Не знаю, чего я ожидала. Куда ни посмотришь — палатки, песок, кактусы и скважины, из которых сочится вода. Повсюду ужасный запах. Везде салуны, где подают разбавленное водой виски. Все на что-нибудь играют. На каждом углу. Поначалу играть на деньги запрещалось, но полиция всегда смотрела в сторону. Большинство заведений, где можно было просадить свои денежки, действовало подпольно. В открытую играли на выпивку и сигары. Расплачивались на улице, как считалось, суммы не превышали двух долларов с носа. На самом деле все было не так. Я видела, что творилось, потому что пела в салунах. Потом появились игровые автоматы, но они мало кого привлекали. Самые крутые добрались даже до подвала церкви. Конечно, владельцам заведений, где играли в бинго, нужно было иметь лицензии, платить за них, но этого почти никто не делал. Начались неприятности. Только позже, в 1931 году, законодательный орган штата Невада принял билль, разрешающий азартные игры. Сверни здесь, Дэвин. Когда-то на этом месте стоял «Оазис». Это был главный ресторан города. В него допускалась только элита. В официантках ходили миленькие девушки из мормонов. Вечерком отведать фруктового сока сюда заглядывали театралы.

Это перекресток Второй улицы и авеню Фремон. На углу была почта, на втором этаже размещались офисы. Кажется, этот дом называли «дом Гриффита». Поезжай вперед, Дэвин. Вон там — школа. Я частенько проходила мимо, сгорая от желания заглянуть внутрь, но так и не набралась смелости. Позднее ее превратили в среднюю школу Пятой улицы. Если проехать еще несколько кварталов, можно увидеть первую станцию техобслуживания. Как же ее называли? По-моему, Башня. Вон она, между Фремон и Карсон-стрит. Вначале там ничего не было, кроме кранов и цилиндров. Теперь перед нами Восьмая и Огден-стрит, прежде там была больница, потом доктор Мартин построил новую. Знаешь, раньше, когда здесь делали операцию, то размахивали веерами над кусками льда.