Виктория Холт - Шестая жена

- Так повелел ваш царственный батюшка, — сказал адмирал. — Я не сомневаюсь, что он забоимся о вашем благе.

Он подумал, как она хороша, эта маленькая девочка, которая, несмотря на свою худобу — ее беспокойная натура не позволяла ей набрать вес, — вела себя как настоящая женщина.

— Я плакала так сильно, — сказала Елизавета, — что у меня не осталось больше слез.

Томас улыбнулся. Как бы сильно она ни плакала, слезы не испортили ее красоты. Она плакала, не забывая о своей внешности. Не она, а бедный маленький принц по-настоящему страдал от того, что они расстаются. Слезы Елизаветы лились напоказ, она просто хотела показать брату, который скоро — даже очень скоро — станет королем Англии, как она его любит.

— Нам было здесь так хорошо, — повторил принц, — мы ведь оба очень любим Хэтфилд, правда, сестра?

— Я всегда буду любить Хэтфилд. И всегда буду вспоминать те счастливые дни, которые пропела здесь, брат.

«Хэтфилд! — подумал Сеймур. — Прекрасное местечко для воспитания королевских детей. Королю оно очень понравилось, и он намекнул епископу Эйли, которому принадлежал Хэтфилд, что неплохо было бы подарить его своему владыке. Правда, сто величество дал епископу другие земли в обмен на Хэтфилд, но любой человек может легко расстаться со своими владениями, если король положит на них свой глаз».

Адмирал смотрел на Елизавету — ее рыжие волосы были освещены неяркими лучами зимнего солнца — и думал, что, несмотря на то что она ребенок и к тому же девочка, она очень сильно поминает своего отца.

«Но она будет моей, — поклялся он. — Надо подождать несколько лет, и она будет моей».

Он так сильно верил в свою судьбу, что ни минуты не сомневался, что так оно и будет.

Принц отпустил своих слуг; адмирал уселся на сиденье у окна: с одной стороны от него примостился принц, а с другой — принцесса. Никогда еще Томас не прилагал столько усилий, чтобы очаровать их, как в тот день.

— Мой дорогой принц, моя дорогая принцесса, — сказал он, — вы еще так юны, чтобы расставаться. Будь моя воля, я бы разрешил вам делать все, что вам хочется.

— Эх, дядюшка Томас, дорогой мой дядюшка Томас! — воскликнул принц. — Как жаль, что ты не волен поступать, как тебе хочется! А ты видел Джейн? Я теперь так редко с ней встречаюсь.

— Она живет при дворе у королевы и очень счастлива.

— Я знаю. Она счастлива, что живет с нашей дорогой мамочкой. Но мне так хотелось бы, чтобы она была со мной. А теперь вот и Елизавету от меня забирают.

— Ну, это ненадолго, — беспечно заявил адмирал. Он сделал вид, что проговорился, однако эти слова вырвались у него не случайно.

Дети взглянули на него с удивлением.

— Забудьте то, что я сказал, дорогие мои, — произнес он. — Мне не следовало бы этого говорить, ведь мои слова пахнут изменой. Но ты ведь не выдашь меня, Эдуард?

— Никогда! Ни за что! Я скорее умру, чем выдам тебя, дорогой дядюшка!

Томас обнял мальчика за плечи и, прижав его к себе, повернулся к Елизавете:

— А вы, миледи, надеюсь, вы тоже не выдадите бедного Томаса?

Но она ничего не ответила, опустив свои шелковистые ресницы, чтобы он не видел ее глаз. Томас протянул другую руку и обнял принцессу.

Он сказал:

— Эдуард, я не отпущу ее, пока она не поклянется, что не выдаст меня.

Это была любимая игра дяди Томаса, хотя мальчику его шутки порой казались грубоватыми.

Приблизив свое лицо к лицу Томаса, Елизавета сказала:

— Нет-нет. Я не думаю, что выдам вас.

— С чего бы это? — спросил он, наклонившись к ее губам.

Он крепко прижимал к себе детей. Эдуард радостно смеялся — он обожал своего дядюшку, который позволял ему забыть о разнице в их возрасте.

— Ну, наверное, потому, — ответила Елизавета, — что вы мне нравитесь.

— Сильно нравлюсь? — спросил адмирал. Она подняла на него свои глаза — они были серьезны, но Томас заметил в них легкую тень восхищения.

Надежды адмирала разгорелись с новой силой, когда Елизавета сказала:

— Может быть, и сильно.

Сеймур поцеловал мальчика в щеку и повернулся к принцессе. Она ждала. Ей достался поцелуй в губы; Томас прижал ее к себе, и она почувствовала, как сильно бьется его сердце.

Он не отпускал их от себя. — Мы — друзья, — сказал он. — И будем держаться вместе.

«Как с ним интересно! — думал Эдуард. — Опасности отступают, становится легко и весело. Когда дядя Томас рядом, мне кажется, что быть наследником престола просто замечательно. Он никогда не говорит: «Ты должен сделать это, ты должен выучить наизусть то». Он никогда не утомляет. Быть с ним рядом — это приключение, самое удивительное, самое приятное приключение из всех».

А Елизавета думала: «Сидеть с ним рядом и слушать его — лучше этого нет на свете ничего!»

— Если наш любимый король умрет, — с грустью произнес адмирал, — ведь он болен... очень болен... королем станешь ты, Эдуард, мой дорогой племянник. Ты ведь не забудешь своего старого дядюшку, правда?

Эдуард взял руку адмирала и с искренней любовью поцеловал ее:

— Я никогда не забуду тебя, милый мой дядя.

— Когда ты станешь королем, многие люди будут говорить, что любят тебя больше всего на свете.

— Есть только один человек, в чьей искренней любви я не сомневаюсь.

— Ты станешь королем. Твое слово будет законом для подданных.

— Они этого не допустят, — сказал Эдуард. — Мой дядя Хертфорд, Кранмер... Лайл, Райотесли, Браун, Паже, Рассел — те, кого отец назначил управлять от моего имени. Он говорит, что они должны руководить мной, ибо я еще слишком мал, чтобы взять бразды правления в свои руки. И мне придется поступать так, как они мне скажут... я буду связан еще сильнее, чем сейчас.

— Ты всегда будешь моим любимым племянником, — заверил его Томас. — А ты будешь всегда принимать меня и рассказывать, что тебя беспокоит, правда ведь?

— Всегда, дорогой дядя.

— И если тебе не будут давать денег, то ты всегда будешь запускать руку в кошелек дяди Томаса?

— Буду, дорогой дядя.

Это был опасный разговор, ибо обсуждать смерть короля считалось изменой. Но Томас не боялся. Он знал, что бояться ему нечего, — он мог доверять Эдуарду, ибо мальчик был ему предан. Но можно ли доверять Елизавете? Томас верил, что можно. Он прочитал в ее глазах, что единственный человек, который мог бы играть на ее слабостях, — это сэр Томас Сеймур.

— А вы, миледи? — спросил он. — Что будете делать вы? Вам, вне всякого сомнения, подыщут мужа. Что вы скажете на это?

Он крепче прижал ее к себе. Она прекрасно понимала, что этот якобы невинный флирт был на самом деле очень опасен, ибо слова, произносимые ими, имели скрытый смысл.