Виктория Холт - Змеиное гнездо

– Но ведь она мертва!

– Говорят, иногда мертвые возвращаются. И мы живем в том же доме, что она. Только вообразите себе! Здесь она была счастлива с Роже. Прежде она не ведала ничего подобного.

– Пауль утверждает, что при жизни его отца их семья была счастлива.

– Но он не имеет представления о той любви, которую испытывала его мать к Роже. Я готова поверить, что в этом доме пребывают те, кто здесь жил когда-то, и мне кажется, она старается улучить момент, чтобы разлучить нас… убить меня…

– Вот теперь, Майра, вы говорите полную чепуху.

– Знаю, но я только передаю вам свои ощущения.

– И все же она не могла вырезать фигурки и положить их в игрушечный дом, чтобы напугать вас. И еще – каким образом эти куклы способны заставить вас упасть в лестничный пролет?

– Иногда я прихожу туда, стою на верхней площадке и представляю, как она падала вниз.

– Послушайте, Майра, вы не в себе. Из-за болезни теряете стойкость и мужество. Отсюда ваши странные сны и фантазии – возможно, их правильнее было бы назвать галлюцинациями. Вам необходимо полностью восстановить здоровье. Никакой дух не может заставить вас сделать что-либо против вашей воли, не может подбрасывать в определенные места эти фигурки. Пообещайте мне не бродить в одиночку по той части дома.

– Обещаю, – отозвалась она.

Я очень тревожилась за Майру. Рассказала обо всем Лилиас. Этот разговор позволил нам отвлечься от неотвязной темы войны, хотя для меня был почти так же тревожен.

– Вероятно, у нее мутится рассудок, – в своей обычной рассудительной манере заметила Лилиас. – В наших местах поговаривали, что у Майры не все дома.

– У нее светлый разум. Она просто нервничает. Она никогда не была уверенной в себе особой. А это другое дело.

– А ты не думаешь, что она тайком попивает?

– Я допускаю, вино может быть источником всяких фантазий.

– То-то и оно. Мне кажется, именно здесь зарыта собака.

– Но несомненно фигурки там были. Роже видел их.

– Вот это мне кажется действительно странным.

– Понимаешь, сначала появилась фигурка у подножья лестницы, а теперь – мужчина с женщиной на руках, приготовившийся сбросить ее вниз.

– Я могу предположить только одно. Я кивнула.

– Он столкнул ее в пролет, – закончила свою мысль Лилиас.

– Или кто-то еще.

– Маргарет принадлежал алмаз, стоивший целого состояния. Женился он на ней довольно поспешно. Кто-то мог затаить против него злобу.

– Интересно узнать – кто.

– Знаешь, у нас сейчас есть более важные заботы. Я хотела бы знать, как долго мы будем жить в окружении буров. Поверь, они – угроза посерьезнее маленьких резных куколок.

Поступавшие в город новости по-прежнему были неутешительными. Быстрой и легкой победой, на которую надеялись англичане, даже не пахло.

Я помнила с юности одну старую легкомысленную песенку, которую с началом военных действий вспомнили многие. Как только пошли разговоры о войне, я не раз слышала ее в Кимберли:

Сейчас она явно была не к месту. Суровая реальность войны не походила на мечты о победах.

Мы впали в уныние. Война началась в октябре, приближался декабрь, но ни одной весточки о победе до нас не долетало. Все, что мы знали, не внушало надежды.

Настроение буров в Кимберли было торжествующим. Мы не общались с ними; между уитлендерами воцарилась подозрительность – любой и каждый мог оказаться шпионом.

Настали тяжелые времена. Молодые люди, желавшие сражаться, покидали город.

Однажды, придя в Рибек-хаус, я встретила в саду Нджубу. У него на лице было написано такое страдание, что я не удержалась и спросила:

– Что-нибудь случилось?

– Мой сын… исчез, – ответил он.

– Умгала! – воскликнула я. – Но куда он делся?

– Не знаю, мисси. Просто исчез. Сегодня не ночевал.

– Он не мог уйти далеко. Ради чего такому мальчику, как Умгала, покидать родительский дом?

– Он хороший мальчик. Не говорит… не слышит… но хороший.

– Знаю. Сколько времени его нет?

– Одну ночь… и один день.

– Кто-нибудь пытался его найти?

– Я попросил массу. Он сказал, постарается. Но сейчас уходят многие, сказал масса. Может, Умгала тоже ушел.

– Уверена, он вернется, Нджуба.

– Знаю, – он постучал себе по груди, – чувствую вот здесь, мисси. Он ушел навсегда и не вернется.

Несчастный так и стоял, отрицательно качая головой, когда я уходила.

Подавленный Пауль при встрече сразу заговорил о происшедшем:

– Умгала сбежал.

– Его отец сказал мне об этом.

– Куда он мог направиться? Он же не говорит. И потом – за кого ему сражаться? На чью сторону встать?

– Он необычный мальчик, Пауль. У него могла быть причина для бегства.

– Я его знаю. Он не хотел никуда уходить из дома.

– И тем не менее ушел. Сейчас город покидает множество людей. Настали нелегкие времена.

– Хорошо бы прекратилась эта глупая бесконечная война.

– Не сомневаюсь, почти все хотят того же. Разговор с Роже состоялся у меня на другой день. Я зашла повидать Майру, Роже поджидал меня в саду.

– Я хотел поговорить с вами, Д-Диана, – начал он. – Дела складываются не лучшим образом. Вы и сами знаете. Близится развязка. Буры сражаются превосходно. Скоро они займут город.

– Значит, вот-вот грядут перемены?

– Определенно, но еще не завтра. Я хотел сообщить вам, что сегодня вечером уезжаю.

– Уезжаете? Но куда?

– Не могу вам этого сказать.

– У вас… какое-то секретное задание?

– Вы видите, в каком положении город. Необходимы дополнительные укрепления. Отряды буров все ближе и ближе. Без помощи нам не обойтись. Я собираюсь разузнать, что в наших силах сделать.

– Значит, вы уезжаете?

Он кивнул.

– Присмотрите за Майрой. Она меня очень беспокоит. Ее нервическое состояние не проходит.

– Я знаю.

– Я подумал, может быть, вы проведете в нашем доме несколько дней. Понимаете, когда человек неважно себя чувствует, всякое может случиться…

– Конечно, я сделаю все, что смогу.

– Я разговаривал с доктором. С его точки зрения, страдает разум Майры. Ей никак не удается приспособиться к новой жизни. Доктор прописал ей тонизирующее средство.

– Оно как будто мало ей помогает.

– Доктор Бидлбург утверждает, что нужно время. Потрясение оказалось для Майры слишком тяжелым.

– Вы имеете в виду замужество?

– Нет, не это, – он улыбнулся. – Бог свидетель, я не жалел усилий, чтобы сделать Майру счастливой. Африка – необычной место… вдали от родины… и не успели мы здесь обосноваться, как началась война. Я попрошу вас – убедите ее пить лекарство. Мне кажется, она принимает его нерегулярно, и потому оно не оказывает того действия, на которое мы рассчитывали. Вам не трудно сделать так, чтобы Майра соблюдала установленные часы приема?