Лариса Шкатула - Рабыня благородных кровей
— Сейчас ты позовешь своих тургаудов и скажешь им, что отпускаешь меня. Пусть проводят до последней юрты и вернутся на свое место.
Он уже был в её власти, уже не пытался сопротивляться её воле. Джурмагун покорно кивнул её вопрошающему взгляду.
Уходя, она сказала:
— Завтра ты все вспомнишь, но не раньше. Я знаю, ты понимаешь лишь силу. И хитрость, с которой ты побеждал доверчивых противников и благодаря которой вырвал у меня эту глупую клятву.
Оба тургауда покорно склонились перед ней и, неслышно ступая, проводили до последней юрты.
Аваджи, Любомир и Лоза лежали в снегу неподалеку от монгольского куреня.
— А что если она наружу не выйдет? — спросил Любомир.
Они добросовестно ждали, но с той поры, как Джурмагун вернулся с обхода, из его шатра никто не выходил.
— Будем ждать до последнего, — сказал Лоза.
Аваджи молчал, потому что знал: без Аны он отсюда не уйдет.
Заждавшись, они даже не поверили глазам, когда знакомая женская фигура в сопровождении двух джигитов вышла из шатра и направилась в их сторону. Мужчины довели её до границ куреня, оставили одну, а сами ушли.
— Погулять вышла! — решили похитители.
Возбуждение безудержно несло Анастасию вперед. Победить в невидимой схватке того, кто считал себя великим полководцем! Да она могла бы подчинить себе весь тумен! Какие-то десять тысяч мужчин…
Ей показалось, что в голове её кто-то хихикнул, но Анастасия не обратила на это внимания.
Свободна! Она освободилась сама, без чьей-либо помощи, силой своего умения, не нарушая данного слова! Кто не опьянеет от такого могущества!
Она задохнулась от восторга и… от того, что чьи-то пальцы схватили её за горло. Не успела она и глазом моргнуть, как ей сунули в рот кляп, а на голову набросили мешок.
"Ну сколько можно?!" — рассерженно подумала Анастасия, а когда поняла, кто её тащит прочь от тропинки, весело рассмеялась.
"Ладно, — снисходительно подумала она о своих близких, которые не сомневались в том, что это именно они её освобождают. — Я не скажу им, как все было на самом деле".