Элла Лерлэнд - Твое обручальное кольцо

— Ну да. Так вот эти двое, тетя и дядя мальчика, начали спорить, кто должен усыновить ребенка…

— Спора бы не было, если бы родители оставили завещание, — вмешался Рон.

Милли была недовольна, что ее перебили.

— Да, но ты учти — это только часть проблемы. Родители ведь не собирались умирать такими молодыми. Но все равно начался суд, и эти двое стали врагами, понимаешь? А на самом деле они влюбились друг в друга, только не знали об этом и…

Рон застонал.

— Хватит, Милли. Твоя история вызывает у меня сердцебиение.

Отважная Милли улыбнулась.

— Да, это был шикарный фильм.

— Уверена, что так, — вмешалась Джейн, прежде чем Милли собралась продолжить рассказ. — Но дело в том, что дядя Рон пошутил, когда сообщил о переезде к нему.

Она небрежно улыбалась и казалась абсолютно невозмутимой, но Рон безошибочно ощутил бурю эмоций, скрытых за деланным спокойствием.

— Я предложил это всерьез, — возразил он. — Энн нужно заботиться о своих детях, а мы с тобой люди независимые, и наш распорядок дня достаточно свободен.

— Твой, может быть. А мой нет.

Отставив стул, Рон поднялся, обошел стол и встал между Джейн и дверью. Ему хотелось дотронуться до нее, но он напомнил себе, что делает все это ради Габи, а не ради себя.

— Вставай. Прогуляемся, чтобы улеглась лазанья.

Джейн посмотрела на него так, будто он произнес нечто ужасно нелепое.

— Рон, мне пора домой. Я должна разобрать почту, позвонить клиентам, и ты это прекрасно знаешь.

— Отлично, я подвезу тебя.

Краем глаза Рон увидел, как переглянулись Алан и Энн. Интересно, что бы они сделали, если бы он схватил Джейн за волосы да уволок отсюда?

— Нет… О, ну хорошо, только не забывай, я не присяжный заседатель, на которого действуют бойкий язык и умопомрачительный пристальный взор адвоката Рона Бартона.

Милли хихикнула. Ее глаза стали круглыми от любопытства, а рука в волнении обхватила горло.

— Мы поступим вот как, Сандерс. Я произнесу неподготовленную речь, а ты выслушаешь ее. Вот и все, чем мы будем заниматься. Пока, во всяком случае.

Дом Джейн был поистине архитектурным кошмаром — с множеством башенок, лепниной и с окнами совсем в ином стиле, чем само здание. Окрашенный в неброский серый цвет, он зато сверкал белизной наличников.

Рон с минуту задержался на пороге и подумал, что этот дом столь же противоречив, как и его хозяйка. Не слишком яркий снаружи, он ошеломлял богатством красок внутри. Множество картин и гравюр, случайных и порой неудачно подобранных, украшало стены и своим разнообразием создавало впечатление беспорядка. Казалось, хозяйка, приобретая какую-то новую вещь, тут же торопилась пристроить ее на любое место.

— Интересно, — медленно произнес Рон, поймав вопросительный взгляд Джейн.

— Рада, что тебе нравится.

— Я этого не говорил.

Джейн легко рассмеялась, а Рон почти жадно впитывал звук ее голоса.

— Чувствуй себя, как дома.

Она бросила сумочку и кейс на первый попавшийся стул со спинкой в виде резного дракона. Другого такого стула в комнате не было.

— Холл — самое удобное помещение в доме. Я только проверю кофеварку, и мы выпьем кофе.

Рон посмотрел направо и увидел застекленную дверь, ведущую, должно быть, в столовую. Во всяком случае, там стояли стол и стулья, висела большая красочная картина.

Чертовски необычно, подумал Рон, неторопливо оглядываясь вокруг. Мебель, пожалуй, величественная, даже громоздкая, в викторианском стиле. Однако вышивка шелком на диванных подушках, похоже, современная. Кстати, подушки были везде — изящные, мягкие, с кисточками или с оборками.

Вот даже кушетка, обитая розовой тканью с красной вышивкой и золотым шитьем. Она словно попала сюда из борделя девятнадцатого века. Такой располагался некогда в здании, где находилась адвокатская контора Рона.

— Потрясающая, не так ли? — воскликнула Джейн, увидев, что он гладит пальцами скользкий шелк обивки. — Я купила ее за бесценок в маленьком антикварном магазинчике.

— Охотно верю.

Она подошла к нему, улыбаясь, с дымящимся кофе в руках. Рон заметил, что Джейн успела снять туфли и что-то сделала с волосами, кажется, немного распушила и теперь они выглядели более естественно.

— Черный, без сахара, не так ли? — спросила Джейн, ставя две чашечки на старинный, весь в трещинках, кофейный столик, после чего примостилась в уголке кушетки.

— Верно.

Он выбрал кресло-качалку, достаточно прочное с виду, и сел. Высохшее дерево заскрипело под тяжестью его тела, и они оба от неожиданности вздрогнули.

— Видел бы ты это кресло раньше, когда я еще не починила его, — сказала Джейн, безуспешно стараясь не обращать внимания на длинные ноги, вытянувшиеся в ее сторону. — Совершенная рухлядь.

— Ты любишь чинить вещи, я заметил.

Она взяла со стола свою чашку и сжала в ладонях.

— Это оскорбление или комплимент?

— Давай посмотрим, сколько времени это кресло меня выдержит, а там решим, согласна?

Рон говорил почти насмешливо.

— Ты прав.

Показалось ли Джейн, или так было на самом деле, но тот и другой сдерживали дружескую непринужденность, не давая ей проявиться. Джейн играла с дерзкой мыслью все же выпустить ее на свободу.

— Представляешь, я чувствую себя так, будто не была дома несколько недель, а не часов.

Она отпила кофе, продолжая держать чашку в ладонях, и откинула голову на спинку кушетки. Ее шею, нежную и белую, так удобно было бы сейчас поцеловать! Рон поспешно схватил свою чашку и сделал два больших глотка. Горячий кофе чуть не обжег ему внутренности. К счастью, это его отрезвило.

— А как ты? — Джейн приоткрыла глаза. — Ты чувствуешь то же самое, когда возвращаешься домой?

— Нет. Еще гонщиком я привык везде быть как дома.

Что-то в нем изменилось, подумала Джейн, но что — трудно уловить. Он был по-прежнему серьезен, по-прежнему сдержан и непроницаем, даже когда смотрел на нее. Его глаза все видели и столько же скрывали. И все же…

Джейн улыбнулась и бросила пробный шар.

— Я слушаю тебя, — тихо промолвила она.

— Что, прости?

— Ты сказал, что будешь говорить, а я буду слушать. Помнишь?

Рон обычно получал удовольствие от словесной дуэли в суде, потому что заранее тщательно продумывал линию поведения. И чем труднее доставалась защита обвиняемого, тем больше он увлекался.

Но Джейн Сандерс вовсе не обвиняемая и не свидетель обвинения. Она — женщина, которую он уважал, которая при всей своей занятости сумела выкроить время для помощи совершенно незнакомой ей Марии просто потому, что он попросил ее об этом.