Дар вне времени - Виктория Хорошилова

Делаю судорожный вдох, тело простреливает сильной болью. Рядом воют сирены, кричат люди, и слышно ещё какую-то технику.

— Девушка, жива!

Сил открыть глаза нет, страшно до дрожи. Я только что была ведь в подворотне, умирала… А теперь оказалась, судя по запаху, в машине, которая попала в аварию. Осторожно открываю глаза и понимаю, что их заливает кровь. Могу пошевелить только пальцами на руках, ног не чувствую, спина дико болит.

— Девушка, вы главное не шевелитесь, — ко мне заглянул спасатель. — Помните, как вас зовут?

Ответить ему пока не могу, в голове боль и каша из информации. Закрываю глаза и проваливаюсь в спасительную темноту. Следующий раз прихожу в себя явно в больнице. Делаю судорожный рваный вдох. Мою руку сжимает чужая тёплая рука.

— Дочка, — говорит мужчина хрипло.

Открыв глаза, вижу незнакомого мне мужчину, но по воспоминаниям этого тела — это её один из отцов. Видимо, в моём взгляде он что-то понял, потому что по его щекам потекли слёзы. Но он быстро взял себя в руки и стёр дорожки солёной влаги. В палату зашли несколько человек: девушка и двое мужчин. Я, честно говоря, очень испугалась.

— Она пока не готова общаться, — сказала зашедшая девушка, задержала на мне свой взгляд и сказала моему отцу: — Когда ваша дочь будет готова, позвоните мне.

Отец кивнул молча, и они ушли. Он мягко сжал мою руку и, сев рядом на стуле, уткнулся лбом в мою ладонь. В душе поднялось что-то такое тёплое к этому большому мужчине.

— Давай договоримся сразу: я никому не скажу, что ты не моя Ария, не её душа.

Он заметил, как я плачу молча.

— Я верю, что ты не собиралась силой забирать её тело, не после того, что случилось с моей девочкой. И верю, что сама ты в тот момент уже попрощалась с жизнью не по доброй воле.

Он очень осторожно стёр мои слёзы.

— Ты можешь говорить?

— Да, — сказала едва слышно.

Он дал мне воды смочить горло, чтобы я не хрипела и могла чуть лучше говорить.

— Как ты погибла?

— Меня убили, это если коротко, — слёзы продолжали течь по щекам.

Мужчина терпеливо вытирал их.

— У тебя сохранились Дашины воспоминания? — заметив моё удивление, он сказал: — Ария, или Дария. Ария — это её домашнее имя. И оно так прижилось, что все её называют Ария.

— Воспоминания остались все: и Даши, и мои, голова от этого очень болит.

— Голова у тебя не только от этого болит. Ты очень серьёзно пострадала в аварии. То, что мы сейчас говорим — не иначе как чудо. Машина несколько раз перевернулась, крыша вмялась внутрь, — у него по новой потекли слёзы, — моя жена и твоя мать погибла сразу, как и водитель.

— Давно я тут? — спросила, подразумевая больницу.

— Неделя, ты долго не приходила в сознание.

Зашёл доктор, проверил показатели и сказал отцу:

— Операцию смогут провести не раньше, чем через полгода, у врача слишком плотный график. И вашей дочери как раз нужно время, чтобы восстановиться. То, что она жива, — вообще чудо. Никаких гаджетов и книг, общение в меру, и не грузите дочь информацией. Максимальный покой и отдых, травма головы очень серьёзная.

— Как долго она будет восстанавливаться?

— В больнице мы продержим ещё месяц минимум. На удивление, в такой аварии мало переломов.

Доктор вышел, оставив нас одних.

— Должен дать тебе информацию, чтобы ты привыкала. В аварии у тебя пострадала спина, операция нужна для того, чтобы ты снова смогла ходить.

А у меня похолодело всё внутри, я сразу не придала значения тому, что не ощущаю ноги.

— Спокойно, это не приговор, — он погладил осторожно меня по голове, руки у мужчины дрожали. — Ещё у Арии был ментальный дар, ей только исполнилось восемнадцать. Она на днях должна была пройти освидетельствование дара. Я не знаю, сохранился ли он у тебя. Но пока у тебя ещё сильное сотрясение, мы можем и не узнать.

О том, работает ли этот дар, я узнала буквально через несколько минут. В палату влетело ещё трое мужчин — отцов Дарьи. Тут-то я и поняла: дар девушки никуда не делся. Я не успела сказать отцу, но и у меня в другом теле тоже был ментальный дар, пусть и не такой сильный. А тут отцы ещё не успели ничего сказать, а я услышала их мысли и переживания, которые они не озвучили.

Первый отец, который был рядом, заметил, как я зажмурилась, и сказал своим побратимам:

— Успокоились, живо! — прошипел он с кошачьими интонациями. — У неё сильная травма головы, она только очнулась, и блоки слетели. Ария, милая, осторожно выстраивай блоки. Да, вот так вот, дыши глубоко и медленно.

Благодаря его поддержке смогла восстановить внутренние блоки. Сжала с силой его руку, ощутила его тихую грусть. И, кажется, невольно передала, как мне хочется, чтобы меня не бросили, и у меня была семья. Там, в прошлой своей недолгой жизни, я была сирота. Кажется, я передала ему и эти мысли, потому что меня осторожно обняли и поцеловали в лоб.

— Мы рядом, милая, мы тебя не бросим.

Спросить, зачем приходила та девушка с мужчинами, смогла только через пару дней. А эти дни почти всё время отдыхала и приходила в себя. Нужно было принять, что Всевышний зачем-то вернул меня. А также нужно было принять воспоминания Дарьи. Она была добрая девушка, ласковая, одна у своих родителей. Это было немного странно, ведь отцы и мать у неё были чистокровными оборотнями из кошачьих, а у котов редко когда один котёнок. Но девушке было неизвестно почему так, ей не говорили.

В этот день пришёл отец, который был рядом, когда я очнулась. Я легко приняла, что у меня есть теперь отцы. Благодаря ему приняла, он дарил любовь так, словно для него ни чего не изменилось. Обмолвился только в первый день перед уходом.

— Может, Дарья тоже где-то очнётся, пусть у неё будет тоже много родительской любви. А я буду дарить тебе любовь, чтобы у тебя тоже была поддержка и опора.

Я за него цеплялась, словно утопающий за спасительную соломинку. Меня ласково гладили и обещали не бросать. Он искренне называл меня «дочка» и, судя по воспоминаниям, мне стал давать тепла ещё больше, чем Дарье. Ведь дочка вела себя уже чуть отстранённо,