Любовь вне контракта - Tina Blad

быстрее обычного, а пальцы, сжимающие книги и свёрток, подрагивали от усталости и смутного волнения. В прихожей стояла тишина, мужа видно не было, и я, стараясь ступать как можно тише, положила его остывший, но всё ещё источающий соблазнительный аромат обед на кухонный стол, накрыв тарелки чистым полотенцем. Затем так же бесшумно поднялась по лестнице в свою комнату, где первым делом, с каким-то трепетным, почти детским восторгом поставила новые книги на полку. «Атипичные течения» и «Изъяны резерва» встали ровно, корешок к корешку, и вид у них был такой солидный, многообещающий, что у меня аж пальцы зачесались немедленно раскрыть первую страницу. Но вместо этого я принялась разбирать наряды, аккуратно, с любовью развешивая их в просторном шкафу: платья — на плечики, блузки — на полочки, обувь — в нижний ящик. Ткани были одна другой приятнее и я то и дело замирала, проводя ладонью по очередной обновке. Всё это время я внимательно, напряжённо прислушивалась к коридору, ловя каждый шорох. Вроде услышала шаги.

Выглянула.

Так и есть — муж вышел из своей комнаты, расположенной в противоположном конце коридора, и, судя по удаляющемуся звуку шагов, направился вниз. Я подождала пару минут, доделывая свои дела, поправила покрывало на кровати, придирчиво осмотрела комнату и спустилась к нему. Граф уже сидел на кухне за всё тем же круглым столиком и уплетал свой поздний обед, довольно щурясь и почти мурлыча от удовольствия. Перед ним стояла пустая тарелка из-под супа и наполовину опустошённая миска с пастой.

— Привет, — поздоровалась я, присаживаясь напротив, и деловито выложила на скатерть сдачу — всё до последней монетки. Золотой и два серебряных с горсткой медяков, которые весело звякнули, раскатившись по светлой ткани. — Спасибо. Я ещё себе пару книг купила и покушать. Вот, держи остаток.

На меня посмотрели как на дурочку. Ник замер с намотанной на вилку пастой, так и не донеся её до рта, и уставился на горстку монет так, будто видел перед собой какую-то диковинную нелепость. Бровь его медленно, выразительно поползла вверх.

— Оставь себе, — наконец кивнул он, возвращаясь к еде и довольно щурясь, словно объевшийся сметаны кот. Вкусно, знаю, сама такое же ела. — Всё удачно прошло, я так понимаю? — он скользнул взглядом по моему новому, тщательно подобранному Лизой наряду и довольно, с видом ценителя, кивнул. — Ну вот, хоть на человека стала похожа.

— А до этого была пугалом? — возмутилась я, резко вскакивая со стула. Щёки вспыхнули от обиды пополам с негодованием. Ну каков нахал! — Самому-то до человека далеко!

— Не понял, — он даже жевать перестал, но хорошее, сытое настроение пока никуда не делось, в уголках губ всё ещё пряталась усмешка. — Это почему же?

— Ты же оборотень, — пожала я плечами и села обратно на стул. Вспышка возмущения пропала, оставив после себя опустошение.

— Что бы ты знала, — произнёс он глухо, и усмешка сползла с его лица, будто её стёрли мокрой тряпкой. Он как-то сразу посуровел, между бровей залегла тонкая, едва заметная складка. — Я человек гораздо больше, чем ты думаешь.

Он хмуро опустил взгляд в свою тарелку, всем своим видом показывая, что говорить больше не собирается. Тишина, повисшая на кухне, стала вдруг неуютной, колючей, наполненной чем-то невысказанным и тяжёлым.

После обеда я улизнула в свою комнату, где и провела остаток дня, уютно устроившись в глубоком кресле у камина. Огонь тихо потрескивал, отбрасывая пляшущие тени на стены, а я, завернувшись в плед, читала книги. Собственно, так и прошли два дня — тихо, размеренно, почти медитативно. Книги были изучены от корки до корки, перечитаны вдоль и поперёк, некоторые страницы я перелистывала по два, по три раза, но никакой практической пользы они мне, увы, не принесли. Хотя нет, кое-что полезное я всё же отыскала: в одной из них, в главе про побочные эффекты магических аномалий, мне попалось описание симптомов, которые я успела заметить у своего фиктивного мужа. Искрящаяся, нестабильная магия, откликающаяся с какой-то злой издёвкой над владельцем. Портал, который он открывал в ночь нашей свадьбы идеально ложился в описанную картину. Ничего конкретного про это явление в книгах не было, никакого названия, никаких методов лечения, но само совпадение дало мне понять, что мы с фиктивным мужем, возможно, куда ближе, чем кажемся на первый взгляд. Оба бракованные. Оба со своими тайнами. А вот советов по исправлению, более полезных, чем пресловутая и бесполезная «медитация», в этих книгах не было. Обидно до скрежета зубов.

За эти два дня я успела как следует обследовать окрестности, облазив каждый переулок и каждую тропинку в парке, пройтись по лавкам и магазинчикам и обставить свою комнату именно так, как мне всегда мечталось. Я добавила туда элементов осени — моей любимой поры. Развесила над кроватью гирлянду из золотых и багряных кленовых листьев, засушенных и покрытых лаком, разложила повсюду маленькие декоративные подушечки в виде пузатых оранжевых тыкв, расставила на подоконнике стеклянные баночки с палочками корицы и кружочками сушёных яблок, свечки, купила мягкий плед горчичного цвета. Теперь комната была не просто гостевой спальней — она была моей, уютной норой, в которой я могла часами валяться с книгой и чашкой горячего чая, забывая обо всём на свете.

За это же время с мужем я почти не пересекалась. Пару раз мы сталкивались в коридоре, обменивались кивками и расходились в разные стороны. Я понимала, что сказала лишнего — та фраза про оборотня явно задела его глубже, чем я могла предположить, — да и он сам, кажется, общаться не особо хотел. Не думаю, что он пожалел о нашем договоре, скорее у нас сейчас происходило привыкание, медленное, осторожное, как у двух ежей, вынужденных делить одну нору. Мы оба осознавали, что жизнь будет другой, совершенно непохожей на прежнюю, целый год. И я давала мужчине это время, терпеливо ждала, пока он сам ко мне подойдёт, сам заговорит, сам решит, что готов к диалогу.

Единственное, что я делала для поддержания хрупкого, едва теплящегося контакта, — оставляла ему обед или ужин на кухонном столе, заботливо накрывая тарелки чистым полотенцем. Он их неизменно забирал, а взамен я каждое утро находила на том же столе свежие продукты. В целом, такое временное, молчаливое взаимодействие мне даже нравилось. Спокойно, без давления, без необходимости подбирать слова. Ключевое слово — «временное». Ибо продолжаться так целый год, к сожалению, не могло. Рано или поздно нам придётся научиться разговаривать.

А ещё я совершенно, до дрожи в коленках,