Смеющаяся Река - Людмила Семенова

Юный домовой очнулся через несколько дней, когда кровь полностью очистилась от серебра. Все это время мать питала его своей энергией, как в детстве, с редкими перерывами на сон. И тогда у его постели оставалась Ловиса — водяные быстро оправились от зелья, а патрульные продезинфицировали реку.

Открыв глаза, Илмар боязливо коснулся пальцев девушки, будто они оба могли развеяться в воздухе, как бестелесные мертвые тени. Но она действительно была здесь, и они вместе пробуждались от затяжного ночного кошмара, начавшегося девять лет назад.

— Ты опомнился, — прошептала Ловиса, положив ладонь на его растрепанную макушку. — Значит, нашему кафе быть!

— Кафе? — растерянно спросил Илмар. — Лови… а наш остров уцелел? Люди вокруг живы?

— Живы, живы, скоро сам увидишь. Но знаешь, Илмар, даже если бы все сгинуло, и только ты остался со мной, — я бы смирилась…

— Значит, ты видела меня таким беспомощным и бесполезным? — наконец улыбнулся домовой. — Теперь ты обязана выйти за меня замуж, чтобы прикрыть этот позор!

Ловиса не ответила, только сжала его ладонь и лукаво посмотрела своими янтарными глазами. Тепло между ними искрилось светлой пыльцой, бросало отблески на их бледные щеки и рисовало на коже линии и узоры, сплетающиеся между собой. И когда Ловиса легла рядом, обвив Илмара руками и ногами, делясь своей чувственной силой, их аура превратилась в единую сверкающую мозаику.

— Только больше не говори, что готова меня с кем-то делить, а то я очень обижусь, — шепнул парень ей на ухо. До ночи их уже никто не беспокоил — Сату с мужем пили кофе в домике Яна, и впервые с исчезновения друга им было немного легче.

Вскоре после отъезда Лохлин патрульные наведались к Илье с более приятной целью — вручить памятные награды всем, кто защищал остров. А Линде, ставшей единоличной владычицей леса, достались сразу две, для себя и супруга. К этому времени все пострадавшие успели оправиться, и только Яна пришлось отвезти в городскую больницу. Также Патруль почтил память Тамары и погибших духов.

— Лечебница будет работать, Илья Петрович, — заверила Снежана. — Я возьму на себя дело Тамары: она учила меня много лет и по сути заменила мне мать. А если у нас с Яном когда-нибудь родится дочь — я уже знаю, как мы ее назовем.

— Можно ли считать, что сын у вас уже есть? — спросил Илья. Снежана тепло улыбнулась, и он наконец почувствовал, что на душе прояснилось.

— Конечно, с Гришей мы не расстанемся. И уж точно не будем больше мучить друг друга, благо желающие и так находятся, — вздохнула она. — Знаете, а ведь мне искренне жалко Сэйд! Вы верите?

— Ну разумеется! Здесь все ее любили, несмотря на причуды. И ведь она ответила взаимностью — только так, как и могла, по-боевому.

Он так и не сказал невестке, что сердце ее сестры покоилось в бывшем Другом Лесу, который все-таки перешел под власть Лета. Патрульным Илья тоже заявил, что мертвый мир сам забрал Зою Ключевскую, — не хотелось никого вмешивать в такой интимный вопрос, как жертва ради будущих внуков. Но сам Илья участвовал в нем от момента изъятия сердца до изготовления снадобья из ветки волшебного дерева — Коди-Хенрикки сдержал слово, данное другу, и вынес артефакт из преобразившегося Леса.

А Линда и Сату окунулись с головой в процесс, отвлекающий от горестных мыслей. Они перебирали ингредиенты как драгоценные камни, подогревали котел своим дыханием, по очереди охраняли его, когда отвар настаивался. Илья невольно любовался демоницами, пока они склонялись над огнем, и Сату даже шутила:

— Велхо, если ты так подолгу станешь пропадать здесь, Накки в конце концов выцарапает нам глаза!

И наконец снадобье было готово — демоницы процедили его и перелили в старинный флакон из зачарованного стекла. От него пахло густой древесной смолой, оно шипело и переливалось всеми оттенками расплавленного золота. Но когда наступило время вводить его Снежане, мужчин решительно попросили на выход, и Илье с Яном пришлось маяться в ожидании дома.

— Ох, папа, то ли еще будет, когда у Снежки в самом деле начнутся роды! — вздохнул Ян, расхаживая по комнате. Ноги не вполне окрепли после лечения, но он не мог усидеть на месте.

— Когда Лена тебя рожала, я дома собирал детскую мебель, — припомнил Илья с улыбкой, — но внутри тоже сходил с ума… Только она этого не знала, всегда считала, что я этакий Снежный Король, которого ее любовь так и не смогла растопить.

— И что же? — спросил Ян, пристально взглянув на отца.

— Не повторяй наших ошибок! Ночью люби, как любили мы, а днем люби лучше нас, — произнес Илья и обнял сына за плечи.

Пока тот переваривал эти слова, в комнату вошла Сату — растрепанная, зардевшаяся от огня и волнения, — и выразительно посмотрела на мужчин.

— Ну что же, господа, — промолвила домовиха, — наша молодая целительница отлично все перенесла. Не зря она выбрала эту стезю! Теперь, Ян, дождись, пока она оклемается, и можете приступать к сотворению вашего Адама или Евы!

— Сату, не смущай парня, — благодушно сказал Илья. — Пусть ребята просто расслабятся и вспомнят, каково любить друг друга и ни о чем не думать. Жизнь подсказывает, что это лучшее средство для фертильности — после вашего зелья, конечно!

Задумавшись над словами отца, Ян решил увезти жену в ближайший городок, где в здании бывшего санатория располагалась уютная гостиница. Она привечала не только приезжих, но и пары, желающие побыть наедине, — даже после бедствия люди не переставали любить и наслаждаться друг другом. Но Ян лишь теперь понял, что катаклизм и обязанности колдуна вытеснили из его жизни простые радости, и захотел это возместить.

Номер оказался небольшим, скромно обставленным, но Снежане там очень понравилось. Они сразу прикрыли окно, отключили телефоны, и Снежана ушла принимать душ, а Ян накрыл на стол и зажег пару свечей. Разумеется, вина не было, только любимое женой какао и свежие булочки из пекарни.

Но больше ничто не напоминало о цели, с которой они сняли