Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой - Ирина Чеботарь

От базара улочка, указанная путником, вывела нас к калитке в просторный дворик. Широкая асфальтированная дорожка, окаймлённая по сторонам ухоженными цветниками, тянулась к площадке, куда выходил фасадом аккуратный серого цвета домик и под-стать ему гараж.

Почти половину площадки занимала, раскрытая всеми четырьмя дверьми, старая машина Чайка. Под нею кто-то копошился. Нам были видны лишь здоровенные волосатые ноги в измятых промасленных шортах и шлёпанцах с дырявыми подошвами.

- О, кто к нам пожаловал! – Воскликнули откуда-то сбоку.

Я обернулась на голос. Из разросшегося высокого розового куста, пустившего корни под самым забором, выглядывала пышнотелая розовощёкая женщина кавказской наружности. И как это мы её не заметили?

– Ашот, сынок, иди сюда, к нам гости дорогие приехали!

Ноги задёргались, разбрасывая шлёпанцы. Женщина, уронив секатор, ловко выбралась из зарослей, спеша открывать нам калитку. Из-за дома с усердным лаем выбежали две мелкие собачки.

- Фу, фу, что вы растяквкались-то, дурры! Когда надо, вас не слышно и не видно. Из-за вас, ленивые бестии, на прошлой неделе такой рододендрон с корнем выдрали. До сих пор сердце разрывается. Кыш с дороги. – Собаки замолкли и послушно отступили в сторону. Женщина толкнула калитку. – Заходи, Сашенька. Не стесняйтесь, девушка.

- Как поживаете, тётя Тамара? А где дядя Давид? – Саша попытался протиснуться в щель между хозяйкой и калиткой, но тётя Тамара и не думала его пропускать, полные руки селянки притянули Сашу, и через миг он уже барахтался на дородной груди, с хохотом отвечая на объятья.

- Ничего, дорогой, слава Богу. А дядя Давид повёл туристов по маршруту, дня через три вернётся.

К нам подошёл долговязый, носатый юноша, внешне очень похожий на тётю Тамару. Тётя Тамара тут же швырнула Сашу сыну.

- А ты что, красавица, медлишь? Заходи, заходи, сейчас обедать будем. Зовут-то тебя как?

- Наташа. - Я бы и рада была войти, но тётя Тамара практически полностью загораживала проход.

Мы не являлись знакомыми, и потому я не могла рассчитывать на тот жаркий приём, которым удостоили Сашу. Однако, зря надеялась. Сделав шаг, я выронила сумку и ослепла, упёршись лицом в пухлое тело тёти Тамары. Совершенно не понимая, как себя вести, я попыталась похлопать женщину по спине, но, так как меня крепко прижимали, рука не сгибалась, пришлось размякнуть и в таком положении дождаться освобождения. Когда мне вернули способность двигаться и видеть, Ашот уже вёл Сашу в дом, моя сумка болталась у него на плече.

- Пойдём, Наташенька. Ты никак молодая нашего Александра? – Она пробежалась взглядом по моим рукам, не обнаружила кольца и насупилась.

- Жена она мне, - обернулся Саша, заметив, как я сжимаю руки, и куда глядит тётя Тамара, тут же исправился. – Свадьбы ещё не было, но это дело решённое.

Ашот тоже повернулся, но на меня смотреть не решался. По всему видно, парень он скромный и очень воспитанный. Потрёпанность собственного рабочего туалета его заметно смущала.

- Так вы… - Тётя Тамара покраснела.

Я едва не провалилась под землю от стыда.

- Нет, конечно. Надеюсь, у вас найдётся комнатка для моей невесты. – Саша, уязвлённый консервативностью матери, с упрёком посмотрел на сына, тот пожал плечами. – Обстоятельства необычные. Наташа мне жизнь спасла.

Тётя Тамара расслабилась, посмотрела на меня с интересом.

- Найдётся. Всё найдётся. Вы не обижайтесь. Я распутство не приветствую.

Мы вошли в дом, внутренность которого никак не претендовала называться скромной: под высоким потолком висела хрустальная люстра, у стены стоял громоздкий шкаф, исполненный в стиле ренессанс. Два помпезных стула и зеркало в ажурной раме его дополняли.

Войдя в первую же комнату, я оторопела — в интерьере не было ничего от века сегодняшнего, словно, он остался за порогом. А нас, вступивших в лоно ни на что, судя по внешности фасада, не претендующего дома, принял век шестнадцатый. Кровать, журнальный столик, кресла, зеркало-псише, деревянные панели, комод и даже подоконники блистали пышной отделкой с растительным орнаментом.

- Это дядя Давид у нас так развлекается. – С деланным пренебрежением сказала тётя Тамара. – Старину ему подавай. На нормальной кровати спать он не будет. В ней, видите ли, стиль не прослеживается. И этот дурень в него. – Пухлая рука указала в сторону Ашота. - Оба носятся со своим ретро. Один шкафы сбивает, другой весь двор старым железом завалил. Ну, вы видели. Так что, придётся вам в музее пожить. Заходи, Наташа, эти апартаменты твои. Сашенька поселится с Ашотиком. Не возражаешь?

- Нет, конечно, - обрадовался Саша. – Будем ночью на луну в телескоп глядеть.

- О, ещё один романтик. Подобное притягивает подобное, - лукаво улыбнулась тётя Тамара, было видно, что она бесконечно гордится своими мужчинами. – Ты, Наташенька, если не устала, занимай комнату и ступай на кухню. Устроим царский обед для наших лунных исследователей. Готовить-то умеешь?

- Да. – Я была счастлива. Мне так хотелось сотворить для Саши и его друга что-нибудь особенное. На кухне я человек не новый. Кулинарничать обожаю, а если есть кому оценить мои старания, это лучшая награда для меня.

На кухне, невероятно обширной, я нашла те же признаки минувших столетий, что царили и в других помещениях, правда, здесь на помощь хозяйке пришла автоматизация.

Как бы ни стремился человек к старине, глупо отказываться от холодильника и газовой плиты, чудо-печка тоже предмет не лишний в хозяйстве.

Я недолго изучала обстановку. Моё внимание привлёк воистину шикарный, великолепный, сногсшибательный камин. Я с трудом верила, что такое чудо возможно. Камин занимал почти треть широкой стены. Вряд ли он мог согреть такое большое помещение, но, вероятнее всего, цель создателя была не в том, чтобы его творение отапливало кухню. Нет. Это был говорящий камин, самое настоящее и редкостное произведение искусства. Облицованный фарфоровыми изразцами, украшенный сюжетным панно и витиеватыми колонами, он ослепил меня. На какое-то время я утратила дар речи и сперва не заметила, что каждая плитка это начало, конец или продолжение некой истории. Господи, как же велик человек — твоё дитя, коли способен на такое почти мистическое созидание.

Чьи же руки сработали это чудо?

Приблизившись к камину, я приникла лицом и ладонями к его глади.

- Нравится? – С затаённой радостью спросила тётя Тамара, любуясь то ли мной, то ли камином.

Наверное, всё-таки, мной.

- Да-а-а,