Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой - Ирина Чеботарь

- Не прощайся с нами. Всё будет хорошо. – Маша поднялась от стола, плавно и стремительно двинулась ко мне, снимая на ходу деревянный оберег. – Ты справишься. Мы в тебя верим.

- Спасибо. – Я бросилась в Машины объятия. – Но ты не думай, я не из страха…

- Конечно, не из страха. Это как перед представлением. Выходить на сцену всегда немного волнительно.

- Да, немного волнительно, - эхом повторила я.

- Но у тебя столько энергии, ты сильная и, к тому же оберег.

- Оберег. – Я надела браслет.

- А ещё наши молитвы. – Добавила Юля.

- Молитвы.

- Мы договорились с девочками, что этой ночью глаз не сомкнём, будем молиться за тебя и Ванечку. – Рассказала Маша.

Это было уж слишком, я захныкала, как малютка.

- Да, всё будет отлично. С молитвами я устою. Ещё раз спасибо.

День прошёл прекрасно. Жаль, что раньше я не понимала, с какими людьми свела меня доброжелательная судьба. Мой эгоизм не дал мне разглядеть за придуманными мною же масками лучших подруг. Они могли стать для меня таковыми, если бы я откликнулась на их дружелюбные призывы, выраженные действиями и поступками.

Вечером я прощалась с девушками. Пенелопа Витальевна и Марья Дмитриевна уходили последними. Пенелопа Витальевна, едва сдерживая слёзы, обняла меня.

- А ты поняла, кто был тот воин? – Неожиданно спросила директриса, отстраняясь от меня.

Я вспомнила о Наташином видении у дольмена.

- Мали.

- А ведь она-то до последнего момента думала, что это Саша.

- Вряд ли. – Возразила я неуверенно. – Наверное, всё-таки догадывалась. Не зря же не пустила его дальше кладовой.

- Может, и так.

Женщины вышли, и я осталась одна. Стемнеет ещё не скоро, а мне уже хотелось действовать. Хотелось, чтобы всё разрешилось как можно скорее. Я поднялась наверх и затолкала рукопись в кресло, проверила книгу за пазухой, попробовала передвигать предметы при помощи мыслей. Августин предупредил, что для Мали это всего лишь игрушки. А вдруг поможет.

Нуждаясь в действиях, я побежала вниз, но не найдя себе работы, присела на диван в вестибюле. Сумерки спускались на лес как никогда медленно. Я так и не смогла привыкнуть к этому ленивому наползанию тьмы. Дома ночь не опускалась, а падала на землю. Здесь всё иначе, а сегодняшний вечер казался куда продолжительнее всех предыдущих.

Сгорая от нетерпения и в то же время пытаясь остудить свой пыл, я склонила голову на плечи и попыталась считать. Раз, два, три…сто одиннадцать, сто двенадцать. Нет. Так не пойдёт. Лучше вспомнить что-нибудь приятное. Вот Ванечка идёт в первый класс, а теперь родители приглашены на праздник Букваря, Ване досталась главная роль в представлении. Ваня…

Щёки мои стали влажными, истосковалось моё сердце по сыну. Сколько же часов и минут я старалась сохранить хладнокровие, чтобы не нарушить трезвость мышления? Но разве это возможно, когда дитя ненаглядное находится в смертельной опасности? Живьём заточено в Ад. Кому ещё из живых такая доля ссудилась?

Неожиданно тьма вестибюля озарилась красными отблесками, алые языки заплясали на стенах.

Что это? Я приникла к окну.

Кибитки подступали к библиотеке так близко, насколько это было возможно. Три больших костра полыхали на подъездной дорожке. Никогда не думала, что в моём сердце найдётся столько тепла и любви для обособленного и своенравного племени цыган. Какой другой народ может сравниться с ними в отчаянном упорстве и бесстрашии? Сколько мужества надо, чтобы сохранять неизменной свою культуру во всех концах земли. Великий цыганский этнос встал на защиту своего отпрыска, посмел воспротивиться самому Аду.

Вместе с цыганами у костров сидели все молодые библиотекарши, Марья Дмитриевна, дед Захар, Валера и дядя Селиван. Не было только Пенелопы Витальевны. А возможно, я просто не видела её из-за кибиток.

Созерцание милых сердцу людей успокоило меня и дало возможность собраться, отбросив страх и сомнения. Сегодня я предстану перед Адом и буду держать слово за всё человечество, за тех, кого люблю, кем восхищаюсь и горжусь.

Я — Человек! И в том моя сила.

Когда ночь вошла в права, моя группа поддержки объявила сбор, все сгрудились подле одного костра, два других потушили. С замиранием сердца я следила за ними, видела, как дядя Лойза принёс какую-то книгу и что-то плоское и большое, завёрнутое в полотенца, Роман Эрнестович развернул покровы, и какой-то короткий миг я с благоговением созерцала прекрасный лик Девы Марии, той самой иконы, привезённой мною.

Все встали на колени, покорно склонили головы перед иконой (Пенелопы Витальевны среди них не было), дядя Лойза, подсев к костру, пролистал книгу до закладки, конечно же, это была Библия.

Молитва началась.

Пора.

Ещё минуту я полюбовалась на чудное зрелище.

Будете возражать? Что удивительного в молящихся людях? О, только не в нашей коммунистической стране, где в христианские праздники доблестная милиция неустанно дежурит в Храмах, дабы выловить заблудших атеистов и предать сии неустойчивые элементы в руки взыскательной общественности.

Я пересекла вестибюль, остановилась у Наташиной фотографии. Моя молитва была обращена ей, незнакомой и родной подруге. Пламени костров было достаточно, чтобы видеть ясные глаза Наташи, они напутствовали меня.

С Богом!

Бодрая и отдающая отчёт своим действиям, я толкнула дверь кладовой, решительно надавила на выключатель. Переступая и обходя коробки, я достигла второй дверцы. На мгновение прислушалась.

Тишина.

Я не собиралась ждать, у меня оставался ключ Пенелопы Витальевны, и я поспешила им воспользоваться, - воткнула в замочную скважину, решительно провернула и рванула за ручку.

Затхлый дух преисподней не испугал меня, я ждала, надеялась его учуять. Значит, врата открыты, вот и раздолбанная лестница и серая стена. Нет только Мали.

- Мали! – Позвала я с грубой требовательностью.

Он возник неожиданно перед самым моим носом. Всё тот же очеловеченный образ красавчика, да только мне стало не по себе.

Что есть красота?

Я теперь знала о красоте. Мали не имел к ней никакого отношения. Нелепый образ свирепого осла всплыл в памяти. Когда это люди перед скотами пасовали?

- Ты готова? Приняла решение? Я не буду разочарован?

- Ещё раз повтори условия. – Не имея чёткого плана, я решила потянуть время.

- Пожалуйста. Всё просто. Это разумный и равноценный обмен: жизнь твоего сына на тебя, ну, или твою жизнь плюс, конечно, книга. Сама понимаешь, если я оставлю тебя,