Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой - Ирина Чеботарь

- Я буду мучить мать на глазах у ребёнка. А если вы покинете кладовую, я заставлю её кричать. О, я этому ещё будучи человеком научился, здесь только оттачивал свой талант.

Саша взял Ваню за плечи и, не обращая внимания на отчаянное сопротивление, вытолкал за дверь, предварительно забрав у него рукопись. Меня в это время постиг новый удар, я стиснула зубы, перенесла боль молча.

- Итак? – Мали ждал, разминая руки для дальнейших упражнений.

- Вот я, вот рукопись. – Проговорил Саша. – Обещай, что прежде чем убить, устроишь нам экскурсию по своей преисподней.

У меня от Сашиного заявления даже боль прошла, глаза Пенелопы Витальевны округлились, и стали похожи на жетоны для прохода в метро.

- Ну, преисподняя это громко сказано. – Всем своим видом Мали уже праздновал победу.

Я недоумевала. Ради чего такие жертвы?

– Тут у меня так, камера предварительного заключения. Сортировочная станция строго режима. Выйти отсюда вы сможете только со мною или с моим заместителем.

- Так как насчёт экскурсии?

- С удовольствием

- Что ж. – Саша шагнул к нам. Но Пенелопа Витальевна вцепилась пальцами в его одежду.

- Нет, не делай этого, есть другой способ!

- Нет другого способа. – Решительно возразил Саша, пытаясь освободиться от директрисы.

- Я не пущу тебя! – Она ловко прыгнула, стараясь преградить Саше дорогу. На какое-то мгновение Пенелопа Витальевна оказалась между миром мёртвых и живых. Для Мали хватило бы и десятой доли этого времени. Руки, привыкшие к убийству, сделали выпад, Пенелопа Витальевна мешком отлетела в освещённое пространство, отпрянувший в сторону Саша был захвачен и пленён, Мали уже тянул из его окаменевших пальцев рукопись. В кладовую ворвался Ванечка. Ещё миг и он окажется рядом с нами.

- Ваня! Стой, где стоишь! – Прокричала я что есть мочи, и он застыл соляным столпом. Я читала в его лице осознание надвигающейся потери. Тем временем у меня под носом разворачивалось настоящее побоище. Мали, жаждущий ознакомить Сашу с красотами своих владений, старался не навредить его хрупкому человеческому телу. Саша же в полную силу одарял тумаками китайца, защищая рукопись и, делая вид, что раскаялся и собирается зашвырнуть трактат в мир людей. Даже руку занёс для броска. Мали подпрыгнул, не дотянулся до рукописи, но и бумага, и пакет вспыхнули. Саша уронил пылающий свёрток. Обоим осталось только любоваться огнём.

- Что ты наделал? – В ужасе спросил Саша.

- Ускорил своё решение. – Засмеялся Мали. – Её в любом случае ждало уничтожение. Астарот не простил бы мне такой оплошности. Я давно доложил ему о гибели рукописи. Ни тебя, ни рукопись я не планировал ему демонстрировать.

- Но… - Саша хотел что-то спросить.

- Мне тоже жаль, - закатил глаза китаец. – Хотелось ознакомиться, в точности ли эта рукопись соответствует печатному варианту. Ну да ладно.

Я слушала спор вполуха, взгляд мой приковало неподвижное тело Пенелопы Витальевны. Я надеялась уловить в нём хоть какие-то признаки жизни, доказательство, что она не умерла. Ваня всё так же отрешённо стоял посреди кладовой, знал ли он, что по щекам его текут солёные ручьи горя?

- Осторожно двери закрываются. – Компьютерным голосом объявил Мали. И деревянная преграда навеки разделила меня и Ванечку. Прощай, любимый. Я буду молиться за тебя сколько хватит сил. Я обессилено прислонилась щекой к горячему дереву.

- Добро пожаловать на станцию «дорога в Ад» - Снова пошутил китаец. – Ну что, двинулись?

Саша обнял меня и повлёк к лестнице. Я подчинилась, жаркие слёзы жгли мне лицо, я даже не пыталась их остановить.

- Не печалься, красавица, скоро эта боль пройдёт, и ты ничего не будешь чувствовать. Здесь не так уж плохо. Впереди у вас целая вечность, жаль, вы об этом знать не будете. – Мали, довольный собой, с наслаждением расписывал наши перспективы, я была совершенно опустошена, Саша крепился и поддерживал меня. – Начнём экскурсию?

- Дай отдышаться. – Саша остановился, заглянул мне в глаза.

- Люба.

- Саша.

- Отдышишься после, - рыкнул китаец. – Скоро вы сдохните и потеряете ко всему интерес. А я потеряю интерес к вам. Так что, идём, познакомлю вас со своим хозяйством.

Мали обогнул нас и зашагал первым, мы потянулись за ним. Лестница казалась бесконечной. Винт за винтом она спускала нас в пропасть, мне с трудом удавалось не думать о глубине и том, что я оставила наверху. Сашины руки были единственной опорой для меня. Кромешная тьма скорее радовала. Я не хотела видеть окружающих меня предметов. Даже невидимые они были мне отвратительны и, более того, ненавистны. Запах мертвечины воспринимался как должное.

А чем ещё может пахнуть преисподняя?

Наконец, Мали остановился.

- Сейчас будет коридорчик, не споткнитесь — пол неровный, камни, ямы, мусор. – Вы, надеюсь, не честите меня за отсутствие свечей, факелов или электрических ламп? Не люблю света. Да и вам полезно посидеть в темноте. Скоро вся ваша жизнь погрузится во мрак. Б-р-р-р. Самому жутко становится.

Саша по-прежнему придерживал меня. И только его близость, его тепло, его ровное дыхание не давали мне упасть духом, поддаться панике, превратиться в дикое потерянное животное.

- Мне показалось, что ты знаешь меня. – Шепнул Саша.

- Я знаю тебя. – Собственный шёпот ободрил меня. – Ты половинка Наташи, так же, как Рамир — моя половинка.

Наверное, там, наверху, мои слова прозвучали бы глупо. Но здесь, в кромешной мгле подземелья, они звучали с мистической истинностью. Жаль только, что ни мне ни Саше теперь не суждено присоединиться к нашим половинкам. Мали ясно выразился — мы станем вечными узниками мрачного мира возмездия, его бесчувственными тенями воплоти.

- Но ты не застала Наташу?

- Что вы там шепчетесь? – Вопросил Мали откуда-то издалека. Выходит, мы от него отстали.

- Знакомимся. – Заверил Саша.

- Да, при другом раскладе из вас бы получилась чудесная пара. Ещё не влюбились? – Голос китайца приобрёл издевательские нотки. Саша предпочёл промолчать.

- Есть вещи, Мали, которые ты не смог усвоить в бытность человеком, а тем более не поймёшь их сейчас. – Я не собиралась глотать обиды.

Впереди злобно засопели. Мой намёк понят, я считаю демонов неполноценными. Более того, раз он разозлился, значит, в глубине души (хотя, откуда у него душа) готов