С ненавистью к тебе - Екатерина Юдина

Чего нельзя сказать про Асманда. Думаю, он считал омег бесполезными существами. Теми, на кого он никак не реагировал. Даже, когда они начали на нем виснуть. Период всеобщей заинтересованности в противоположном поле, прошел мимо него.

Позже, кажется, он все-таки начал спать с омегами, но исключительно, как удовлетворение физических потребностей. И то, это ему требовалось намного реже, чем остальным. Асманд был заинтересован в жутких, страшных вещах, но никак не в ласках.

Господи, почему именно я стала той несчастной, на которой появилась его метка истинности? Мы ведь никогда и ни за что не смотрели друг на друга, как альфа на омегу и наоборот. Нас иногда передергивало просто от нашего общения.

Я никогда… Никогда! Не смотрела на него, как на альфу. Он же считал меня бесполым существом. И это в самые безмятежные периоды нашего общения. Позже естественно все стало хуже.

В таком случае, что это за проказа сейчас на тыльной стороне моей ладони?

Что-то затрещало и я, испуганно открыв глаза, быстро перевела взгляд вправо. На окнах тяжелые занавески, но я была уверена, что это трещали стекла. И, кажется, пол дрожал.

От осознания этого по коже волной скользнула удушающая паника. Навряд ли это землетрясение. Линии Асманда уже воздействовали на неживые предметы? Господи…

Я быстро перевела взгляд на альфу. Он уже не курил. Неподвижно держал тлеющую сигарету пальцами и смотрел на меня тем взглядом, в котором чувствовалась моя собственная боль. Много боли.

- Пожалуйста, успокойся, - что-то хрустнуло. Кажется, ножка недалеко стоящего стула и этот звук жуткой паникой пронесся по моему сознанию.

Я не знала пределов мощи разорванных линий Асманда. Лишь видела то, что они куда опаснее, чем я предполагала, раз уж он может воздействовать и на неживые предметы. А мне меньше всего на свете хотелось, чтобы мои кости были переломаны на части. Ведь, если рушится мебель, это в любой момент может произойти и со мной.

В уголке разума вспыхнул вопрос – почему я до сих пор не потеряла сознание? Почему все еще не корчусь от адской боли?

Но я тут же их погасила. Ответ очевиден – неизвестно, как действуют линии Асманда. Они хаотичны и безжалостны, поэтому то, что я все еще не была затронута ими, не означает, что этого не произойдет в следующее мгновение.

- Пожалуйста. Прошу, возьми себя в руки. Если у тебя есть с собой подавители, выпей их, - я опять изо всех сил попыталась освободить руки, но, черт раздери, ремень лишь сильнее впивался в запястья. – Послушай… Как я уже говорила, если… Если меня не станет, ты тоже умрешь. А ты… Я уверена, у тебя так же, как и у меня много целей. Неужели все это стоит того, чтобы их потерять?

Асманд разжал пальцы и тлеющая сигарета упала на пол. Я испугалась, что еще ко всему прочему сейчас может начаться пожар, но на полу пыльная плитка. Возможно, мраморная. Она не загорится.

Я зря перевела взгляд на тлеющую сигарету. Из-за этого не успела вовремя среагировать, когда ладонь Асманда сжала мою шею.

- Замолчи, Тьери. Мне не нужно лишать тебя жизни, чтобы полностью тебя уничтожить, - он наклонился, но между нашими лицами все еще было достаточно расстояния. Коул всегда держал эту грань, чтобы не запачкаться об меня. Даже сейчас, когда его глаза заволокло полным лишением всего человеческого. – Я могу делать тебе очень больно и мне это точно понравится.

Асманд перевел взгляд и посмотрел на мои связанные руки. Вернее, на метку на тыльной стороне ладони.

Что-то вновь затрещало. Еще сильнее и громче. Кажется, одновременно стол и комод.

- Ты… Я понимаю, что ты не рад этой метке. Поверь, я тоже, - я старалась не двигаться и даже практически не дышать. Ладонь Коула на моей шее пугала настолько, что я боялась сделать любое неверное движение. Этот ублюдок же не в себе. Он никогда не бывает в себе. Сейчас тем более. – Но я думаю, что это какая-то ошибка. Я все последние дни была под подавителями. Мое тело не в порядке. И… И даже запах не вернулся. Я и тебя не чувствую. Как при таких условиях у нас могла появиться истинность? Никак. Скорее что-то пошло не так. Нам обоим нужно к врачу. Срочно. Может, он уберет эту мерзость с наших рук. Ты же понимаешь, что мы никак не можем быть истинными. Это невозможно.

Асманд еле заметно наклонил голову набок и белоснежные пряди его волос упали так, что теперь частично закрывали жуткие слова.

- Значит, если это ошибка и ты не моя истинная я все-таки могу свернуть тебе шею?

Господи, я сама себе же противоречила в своих словах. А ведь я учусь на юридическом. Должна уметь защищать себя.

- Я очень надеюсь, что мы не истинные. Ты даже не представляешь насколько, - я попыталась сделать глубокий вдох и успокоить себя. – И, думаю, ты тоже. Но в любом случае нам нужно к врачу. К какому-нибудь подкупленному. К тому, который ни за что и никому не расскажет, о том, что есть на наших руках. Но не прямо сейчас. В первую очередь ты обязан отпустить меня, чтобы я могла убедить всех в том, что меня никто не похищал. Моя подруга… Она была в той кофейне и я уверена, что она уже начала меня искать. Возможно, уже позвонила моему отчиму и матери.

Возможно, меня можно было назвать циничной. Той, которая потеряла веру в людей, но я была уверена, что отчим попытается всячески оттянуть мои поиски. Этот ублюдок не так просто лишил меня охраны. Он явно на что-то надеется.

- Уговариваешь меня отпустить тебя? – Асманд подушечкой большого пальца провел по вене на моей шее. – И лишить себя развлечения?

- Я пытаюсь мыслить логически. То, что происходит сейчас для нас обоих может оказаться жутко проблемным.

- Нет, Тьери. Я охренеть, как долго себя сдерживал. Как оказалось, зря, - Асманд сильнее сжал мою шею. – Если бы я разобрался с тобой во время школы, этой хрени не было бы. Твое блядское существование одна сплошная гребанная проблема.

- Ты… - я попыталась сделать судорожный вдох, но понимала, что Асманд уже практически перекрыл мне доступ к кислороду. – Ты можешь изувечить меня и я знаю, что тебе это понравится,